Губы у нее задрожали: не то от обиды, не то от облегчения. Пальцы поникли, и она бессильно уронила руку.
— И не надо платить мне за еду, — предупредил Джейми. — Это был подарок.
— Да… я знаю. Благодарю тебя, Друг. — Она отвела взгляд, сглотнув. — Просто… Я надеялась, что, может, ты останешься. Хотя бы на время.
— Я женат, — негромко напомнил он и после неловкой паузы спросил: — И часто бывают подобные гости?
Ведь очевидно, что мужчины в округе наслышаны о молоденькой квакерше, живущей с тремя дочерями.
— Я отвожу их в сарай! — выпалила она, заливаясь пурпурной краской. — Когда девочки уснут.
— Хм… — пробормотал он после очередной долгой паузы.
Джейми покосился на колыбельку, но тут же отвел глаза. Интересно, давно ли мистер Хардман ушел из дома? Хотя это не его дело.
И тем более не его дело, как ей удается прокормить троих дочерей.
— Спите, — велел он. — А я посторожу.
Следующим утром Джейми проснулся от запахов жареного мяса. Он крепко потянулся в постели… совсем забыв о проклятой спине!
— Господи, помилуй! — миссис Хардман обернулась через плечо. — Я таких воплей не слыхала с тех пор, как мой супруг, Габриэль, резал свинью.
Покачав головой, она вернулась к своему занятию: наливать тесто в чугунную сковородку на угольях: чадящую и нещадно плюющуюся маслом.
— Прощу прощения, мэм…
— Меня зовут Сильвия, Друг мой. А как твое имя? — полюбопытствовала она, приподнимая бровь.
— Друг Сильвия, — повторил он сквозь стиснутые зубы. — Меня зовут Джейми. Джейми Фрэзер.
Он подтянул к груди ноги и рывком сел, обхватывая колени. Зарылся лицом в укрывавшее их ветхое одеяло и попытался разогнуть непокорную спину. Правую ногу тут же прострелило болью, а левую скрутила судорога, отчего Джейми взвыл в голос и шумно запыхтел, ожидая, когда же наконец отпустит.
— О, ты уже сидишь, Друг Джеймс, — заметила Сильвия Хардман, протягивая ему тарелку с колбасой, жареным луком и кукурузными лепешками. — Как понимаю, тебе лучше?
— Немного, — выдавил он улыбку, стараясь не застонать в голос. — У вас, как вижу… есть свежая еда?
— Да, хвала Господу! — с пылом ответила та. — Я отправила Прю и Пейшенс утром на главный тракт, посмотреть, едут ли фургоны в Филадельфию, и девочки раздобыли фунт сосисок, два фунта кукурузной муки, мешочек овса и дюжину яиц. Ешьте!
Она поставила рядом с ним на кровать деревянную тарелку, возле положила деревянную же ложку.
За ее спиной Пруденс и Пейшенс старательно собирали с давно опустевших тарелок мякишем колбасный сок. Джейми медленно откинулся назад, опираясь спиной о стену, спустил с кровати ноги, взял тарелку и тоже принялся завтракать.
Еда приятным грузом улеглась в желудке, и он, отложив тарелку, задумался о том, что же делать теперь.
— Я бы сходил в уборную, Друг Сильвия. Однако, боюсь, мне потребуется помощь.
Кое-как выпрямившись, он понял, что может передвинуть ногу лишь на пару дюймов, не более. Пруденс и Пейшенс тут же подхватили его под руки, нырнув под мышки парочкой удобных костылей.
— Не бойся, — велела Пруденс, расправляя тощие плечики. — Мы тебя не уроним.
— Ничуть не сомневаюсь! — всерьез заверил ее Джейми.
Девочки и впрямь, несмотря на тщедушное сложение, оказались полны сил и помогали ему удержаться на ногах, когда он останавливался через каждые пару футов перевести дух.
— Расскажите мне о фургонах, которые едут в Филадельфию, — попросил он во время одной такой остановки. — Они только по утрам ездят?
— Чаще всего да, — ответила Пейшенс. — И возвращаются пустыми за час или два до захода солнца. — Она расставила ноги. — Все хорошо. Обопрись на меня. А то тебя шатает.
Он рискнул перенести на ее плечи толику веса. И впрямь пошатывает… А до тракта полмили, не меньше, даже с девочками идти около часа; тем более есть риск, что спину опять прихватит и на полпути он просто-напросто упадет. До Филадельфии точно не доберется. Может, завтра?..
— А солдат на дороге вы видели? — Он шагнул чересчур бодро, и ногу прострелило до самой стопы. — Ох!..
— Видели. — Пейшенс покрепче перехватила его под локоть. — Смелее, Друг! Ты справишься. Мы видели два отряда милиции и офицера верхом на муле.
— А еще британских солдат, — добавила наблюдательная Пруденс. — Они шли с обозом, только в другую сторону.
— В другую… то есть из Филадельфии? — У Джейми екнуло сердце. Выходит, эвакуация британских солдат уже началась? — А что в обозе, не видели?
Пруденс пожала плечами.
— Мебель. Сундуки всякие, корзины. В одной из повозок ехали дамы, хотя почти все идут пешком. Там же места совсем нет. Придержи рубашку, Друг, а то твое благочестие пострадает!
Утро было прохладным, и внезапный порыв ветра взметнул полы широкой рубашки, приятно холодя потную кожу, хотя зрелище и впрямь было не для невинных девичьих глаз.
— Дай я завяжу полы между ног, — предложила Пейшенс. — Я умею делать бабин узел, прямой и рифовый. Меня папа научил!
