— Дай сюда. — Охотно избавившись от огурца, она вытерла влажную руку о бедро. Йен попробовал овощ — рот наполнился вкусом чеснока, укропа и уксуса, — убрал его в седельный вьюк и протянул Рэйчел руку. — Слезай.
— Зачем? — поинтересовалась она, все еще улыбаясь. Наклонилась в его сторону, но спускаться не стала. Вот
Рэйчел обвила руками его шею, прижалась к Йену животом, и он вдруг ощутил толчок. Йен с изумлением опустил взгляд, а Рэйчел засмеялась. Оказывается, она не надела корсет; просто подвязала грудь под сорочкой широкой лентой, юбка же облегала круглый и твердый, как тыква, живот.
— Он проснулся. А может, она, — пояснила Рэйчел, чувствуя движение крошечных рук и ног внутри. Это завораживало, хотя Йен все еще находился под впечатлением от ее заигрывания с огурцом.
— Я его укачаю, — прошептал Йен ей на ухо и поднял жену на руки. На восьмом месяце беременности Рэйчел стала довольно тяжелой, и тем не менее он без особых усилий отнес ее за деревья, обходя низкие ветки и камни. Кларенс ждал их на дороге, пощипывая пучки оленьей травы.
— Надеюсь, этот прилив страсти вызван не встречей с твоей бывшей любовью, — чуть позже заметила Рэйчел, смахивая мокрицу с руки супруга, которая оказалась прямо у ее лица. Йен расстелил плед, и теперь оба, голые, лежали на боку, прижимаясь друг к другу. Под деревьями было прохладно, однако Рэйчел в последнее время вообще не мерзла — ребенок грел ее изнутри, словно маленькая печка. Весь в отца. Кожа у Йена почти всегда теплая, а уж рядом с Рэйчел он просто пылал, так что для него слова «сердце горит огнем» — не просто метафора.
— Какая любовь, — пробормотал Йен, уткнувшись в ее волосы, и поцеловал Рэйчел в ухо. — То была коммерческая сделка.
Рэйчел это не понравилось, и она напряглась.
— Я же говорил тебе, что ходил к проституткам. — В тихом голосе Йена слышался упрек. — Думаешь, лучше, если бы мои прежние спутницы были разбросаны по окрестным поселениям?
Она сделала глубокий вдох, расслабилась и вытянула голову, чтобы поцеловать тыльную сторону его вытянутой загорелой ладони.
— Да, все верно, ты говорил, — согласилась Рэйчел. — С одной стороны, мне, конечно, хотелось бы заполучить тебя девственно чистым и нетронутым… С другой, надо признать, я рада, что ты многое узнал от женщин вроде миссис Сильви. — Интересно, у кого он научился делать то, что продемонстрировал здесь, в лесу, — у Сильви или своей индейской жены? Нет, о Работающей руками лучше не упоминать.
Йен поднял руку и сжал ее грудь, нежно поглаживая сосок. В ответ она невольно повела бедрами, прижимаясь к мужу. Соски стали такими большими и чувствительными, что корсет Рэйчел носить не могла. Йен тихонько засмеялся и перевернул ее лицом к себе, чтобы коснуться груди языком.
— Хватит издавать такие звуки, — прошептал он. — Скоро нас догонят остальные.
— И что же они подумают, когда увидят Кларенса одного на тропе?
— Скажем, что собирали грибы.
Рэйчел понимала, что пора идти, но готова была лежать вот так вечно — ну, если не вечно, то хотя бы еще пять минут. Йен снова лег сзади, теплый и крепкий, хотя теперь его рука покоилась на животе Рэйчел. Он осторожно поглаживал округлость, таящую в себе ребенка.
Наверное, Йен думал, что она спит — или просто не стеснялся говорить при ней. Правда, рассуждал он вслух на гэльском; Рэйчел не знала многих слов, но догадалась, что это молитва.
— Это нормально, — тихо сказала она и обняла его, когда Йен замолчал.
— Ты о чем?
— Нормально, что ты думаешь о своем первом ребенке — в смысле, детях. Я знаю, что ты думаешь о них и сильно волнуешься за нашего малыша.
Йен глубоко вздохнул, его теплое дыхание, все еще пахнущее укропом и чесноком, коснулось шеи Рэйчел.
— Мое сердце перестанет биться, любимая, если с тобой или малюткой Огги что-то произойдет.
Рэйчел хотела заверить Йена, что она не позволит случиться плохому, что все будет хорошо, хотя как можно такое обещать?
— Наша жизнь в руках Господа, — сказала она, пожимая ладонь супруга. — Что бы ни стало, мы всегда будем с тобой.
Одевшись и кое-как пригладив волосы, Рэйчел с Йеном вернулись на тропу как раз в тот момент, когда из-за поворота показались Клэр и Дженни, каждая со свертками и парой молочных коз. Дружелюбные животные поприветствовали незнакомцев громким блеянием.
