Написано кровью моего сердца полностью

Вместо старого садового ножа Джейми сделал мне новый — зимними вечерами в Саванне он вырезал рукоятку из китового уса, чтобы она идеально ложилась в мою ладонь. Я переложила нож из чехла в карман и скользнула лезвием по запястью.

От белого шрама у основания большого пальца сейчас оставалась лишь тонкая линия. Едва различимая, но если знаешь, где искать, обнаружить ее легко: вот она, в форме буквы J, прорезавшей мою плоть незадолго до битвы при Каллодене. Как напоминание.

Я осторожно помассировала кожу вокруг пореза. Капля крови упала на землю рядом с фитолаккой.

— Кровь за кровь. — Мои и так тихие слова заглушил шорох листьев. — Спи спокойно, дитя, и не причиняй нам вреда.

Не причиняй вреда. Что ж, ты пыталась. Как врач, как возлюбленная, как мать и жена. Я молча попрощалась с садом и пошла вверх по холму, к домику Макдональдов.

Я с удивлением осознала, что вполне невозмутимо размышляю о том, что собирается предпринять Джейми. Да, он взял ружье, но что дальше? Он пристрелит его издалека, как оленя у водопоя? Один четкий выстрел, толстяк и понять ничего не успеет.

Или же Джейми захочет посмотреть ему в глаза, сказать: «Готовься к смерти» — и дать ему шанс побороться за свою жизнь? А может, без лишних слов задушит голыми руками?

«Горец не может жить на одной земле с тем, кто изнасиловал его жену».

Лучше вообще не знать.

Йен застрелил Аллана Кристи из лука, будто бешеного пса, — и по той же причине.

В ту ночь, когда Джейми спас меня, его глаза пылали ненавистью. «Убить их всех», — приказал он своим людям.

Как он настроен теперь? Толстяка не осталось бы в живых, попадись он Джейми тогда, но с тех пор прошло много времени. Теперь все иначе?

Из тени я ступила на солнце, но никак не могла согреться — тьма Сада Мальвы следовала за мной. Я ничего не могла изменить. Это было уже не мое личное дело, а Джейми.

Дженни быстро шла мне навстречу по тропе с корзинкой в руках. Ее лицо светилось от радости.

— Уже?! — воскликнула я.

— Да, Мэтью Макдональд пришел полчаса назад и сказал, что у нее отошли воды. Он отправился искать Йена.

Мы все столкнулись во дворике перед домом: Мэтью весь раскраснелся с дороги, Йен же побелел, несмотря на загорелую кожу. Дверь была открыта, изнутри доносились женские голоса.

— Мама, — хрипло сказал Йен, увидев Дженни, и его напряженные от ужаса плечи немного расслабились.

— Не волнуйся, a bhalaich, — успокоила она сына и улыбнулась ему. — Мы с твоей тетушкой не раз через это проходили. Все будет хорошо.

— Бабушка! Бабушка! — Прибежали Жермен и Фанни, перепачканные с головы до ног — даже веточки и листья застряли в волосах. — Правда, что Рэйчел скоро родит? Можно нам посмотреть?

Как же быстро в горах разносятся слухи.

— Посмотреть, еще чего! — возмутилась Дженни. — Мужчинам при родах не место. А ну марш отсюда!

Расстроенный отказом, Жермен все же был доволен тем, что его назвали мужчиной.

— Я н-не мужчина, — не теряла надежды Фанни.

Мы с Дженни с сомнением посмотрели на девочку и переглянулись.

— Но еще и не женщина, правда? — сказала Дженни, хотя Фрэнсис заметно повзрослела — под рубашкой намечалась крошечная грудь, да и до первой менструации недалеко.

— Я в-видела, как рожд-даются дети.

— Ну ладно, — медленно кивнула Дженни.

Фрэнсис просияла.

— И что же нам делать? — с негодованием выдал Жермен. — Нам, мужчинам.

Я с улыбкой глянула на внука, а Дженни рассмеялась. Йен и Мэтью казались напуганными, Жермен — ошеломленным.

— Твой дядя уже сделал все, что надо, девять месяцев назад — и ты, дружок, в свое время сделаешь так же. А теперь вы с Мэтью уведите его куда-нибудь и напоите, хорошо?

Жермен с серьезным видом кивнул и спросил у Йена:

— Будешь вино Эми? Или лучше взять виски у дедушки?

Йен нервно посматривал на открытую дверь дома. Услышав похожее на стон ворчание, он отвел глаза и еще сильнее побледнел. Шумно сглотнув, Йен достал из своего кожаного мешочка на поясе что-то вроде свернутой звериной шкуры.

— Если… — Он собрался с мыслями и начал снова: — Когда родится малыш, завернешь его — или ее — в это? — попросил Йен, отдавая мне маленькую шкуру — мягкую и гибкую, с плотным бело-серым мехом. «Наверное, волчья», — изумилась я. Шкура нерожденного волчонка.

— Конечно, Йен, — пообещала я, сжимая его руку. — Не переживай. Все будет хорошо.

Глядя на шкурку, Дженни покачала головой.

— Этим и половину твоего малыша не прикроешь, сынок. Ты видел, как раздулась твоя жена?

Джейми вернулся три дня спустя, через седло Миранды была перекинута огромная туша. Кобылу это не радовало, хотя и возражений она не проявляла — лишь громко фыркнула и вздрогнула, когда хозяин стащил с ее спины добычу и та со стуком упала на землю.

— Молодец, девочка. — Джейми похлопал Миранду по плечу. — Йен тут, a nighean? — Он поцеловал меня и глянул в сторону холма, где располагался домик Макдональдов. — Мне бы не помешала его помощь.

— Йен у себя, — улыбнулась я, — но не знаю, станет ли он отвлекаться на свежевание оленя. Парень и на шаг не отходит от новорожденного сына.