— Романтику сами писатели и выдумали, чтобы все смотрелось не так уныло и погано. — Я подумал, что надо бы сесть за «Навуходоносора», но от одной мысли меня передернуло. — Пойдем в бар? Я угощаю! Там коктейли разные есть.
Вика уже знакомым образом изучила меня с головы до ног, и я приготовился к отказу, но тут она неожиданно сказала:
— Пошли. Только чур не напиваться!
В баре оказалось куда больше жизни, чем вчера днем — у стойки заливали в себя шампанское те же самые предбальзаковские дамы в компании носатого кавказского мужчины, в углу решительно и целеустремленно гуляла компания суровых громил в возрасте. Мы заняли столик в углу, и вскоре перед нами оказалось по коктейлю, у меня черный и мохнатый на вид, у Вики — зеленый и полупрозрачный.
— Ну, за успех, — сказала она, поднимая бокал.
Мы чокнулись, я хватанул разом половину, и лишь потом осознал, насколько вкусно — сначала кислинка, потом сладость, и в самом конце легкая мятная горчинка.
— Смерть афроамериканца, — прочитала Вика в меню. — Очень политкорректно.
— Можно было добавить «убитого злыми белыми полицейскими во время облавы». — В голове у меня шумело от алкоголя и трудовых подвигов, и язык мой работал сам по себе. — Слушай, ну… как бы, а ты замужем?
Озадаченный взгляд заставил меня поежиться.
Мне стало жарко, я наверняка покраснел, захотелось провалиться сквозь пол бара.
— Какое это имеет значение? — шаловливо поинтересовалась Вика.
— Ну, э… хмм… — Раз прыгнул в прорубь, поздно держаться за свои причиндалы. — Ты очень красивая, и мне нравишься… И хочется знать, понимать, есть ли смысл подкатить…
Она запрокинула голову, показав длинную шею, и расхохоталась.
— Ой, ой, полегче! Не успел с одной девушкой расстаться, а уже другую клеишь? Писаааатель!
Я окончательно смутился и уставился в столешницу.
— И как ты можешь ко мне подкатывать… — Вика наклонилась поближе и почти шептала. — …если я работаю на кровавый режим, а ты его всем сердцем ненавидишь?
Остатки коктейля ухнули мне в глотку, и на этот раз вкуса я не ощутил.
— Это же не главное, — сказал я, и все же рискнул поднять глаза: Вика улыбалась и вовсе не выглядела сердитой, судя по всему, она развлекалась. — Главное, чтобы люди подходили… Любили друг друга и все такое. Вон мы с Машей… — Я произнес ее имя, и меня перекосило. — …вроде бы политически совпадали. А она что? Ушла к этому поедателю конской колбасы! Почитать его романчики, так кровь из глаз!
— Стоп-стоп, — перебила меня Вика. — Подкатываешь к девушке — забудь о бывших. Неужели мне и таким вещам тебя придется учить, Лев? Иди лучше, возьми еще по коктейлю. Мне такой, как у тебя был, хочу попробовать.
К стойке я ринулся окрыленный, точно серафим из видения пророка Исайи: подкатывать, она сама это сказала, обалденно! Получил два холодных, запотевших бокала, развернулся… и меня словно ударили в поддых тяжелым угловатым кулаком: к стеклянным дверям бара снаружи приближались двое парней с габаритами грузчиков и нелепыми бородками на юных мордашках.
Паша и Артем, спутники Илоны из паствы Тельцова… Уж этих я хотел видеть сейчас меньше всего!
Я торопливо шмыгнул к столику, где ожидала великолепно-царственная Вика. Стул хрустнул подо мной, и я с облегчением понял, что сижу спиной к двери, что вошедшие меня не узнают, зато я могу наблюдать за ними благодаря отражению в окне, за которым уже стемнело.
— Ну, за подкаты. — Вика подняла бокал, и мы чокнулись. — Ничего так, политкорректно. Лучше предыдущего. Ну так что я могу тебе сказать — никакая особь мужского пола не помешает тебе ко мне подкатывать… если сам не испугаешься, конечно.
Услышь я такое еще пять минут назад, я бы умер от счастья, но сейчас только криво улыбнулся. Паша с Артемом вошли в бар и устроились у стойки: взяли по пиву и принялись озирать помещение.
Что им тут надо? Откуда они взялись?
— Испугаюсь, конечно, как тебя не бояться, — сказал я с вымученной улыбкой. — Побеждаешь свирепых домохозяек одной левой, и вообще… Но все равно попробую! Поскольку ты невероятно красивая!
Вика понимающе улыбнулась.
И в этот самый момент тельчата дружно оторвались от стойки и двинулись в угол, где освободился стол.
— Пойдем! — Я схватил Вику за руку. — Быстрее! В номер!
— Э, куда так быстро? Я еще не созрела для секса?! — игриво воскликнула она.
— Какой секс! Муза! Осенила! Срочно надо писать, иначе все пропадет! Вдохновение!
Этому она поверила, через минуту мы были уже за дверями бара, и я очень надеялся, что Артем с Пашей нас не заметили. У дверей своего номера я обнял Вику, но очень целомудренно, по-братски, и тут же отступил.
— Это «Навуходоносор», — вымученно произнес я. — Если хочешь, заходи, но…
— Так ко мне еще никто не подкатывал, — сказала она. — Позвал в номер… и отфутболил. Ты сумел меня удивить, Лев. Пока.
И она ушла.
Я забился в номер, запер дверь на ключ и уселся перед ноутом в темноте, будто сыч. Вцепился в «Навуходоносора» всеми лапами и когтями, но тот вновь намертво застрял, словно буржуйский автомобиль посреди русской распутицы.
