Увы, мужские мозги в подобных ситуациях работают отвратительно, эволюция научила нас одному методы взаимодействия со слабым полом — бах дубиной по голове и поволок в пещеру, чтобы там насытить похоть. В качестве дубины могут использоваться цветы, колечки с брюликами и даже сладкие бессмысленные речи. А всё выходящее за рамки этого сценария вызывает трудности, и чтобы с ними справляться, требуется долгое обучение.
Я его не проходил, соответствующих навыков не получал, так что ужасно растерялся.
— Пойдемте, Лев Николаевич, нечего вам мокнуть. — Тоня вцепилась в зонтик поверх моей руки и потащила меня к корпусу.
Чавкнула под ногами лужа, мы нырнули в сумрак холла, где нам подмигнул аквариум с рыбками. Я сам не понял как, но вытащил ключ, и мы очутились у меня в номере, где пахло старой мебелью и пылью.
Через щель в шторах пробивался свет фонаря, чуть ли не единственного на территории.
— А может не… — попытался возразить я.
— Когда еще у меня будет такой шанс? — возразила Тоня. — Любимый писатель! Прекрасный! Изумительный! Неповторимый!
Я заозирался в поисках надписи «Запасной выход», но ее почему-то не было.
Выпрыгнуть в окно, с воем убежать в лес, сделав вид, что я сошел с ума? Третий этаж! Горестно зарыдать и сообщить, что я гей, только скрываю этот факт, боясь преследований? Только вот собственная плоть уже предала меня, и в паху напряглось и потяжелело. Попытаться изобразить верность своей девушке… но какой? С Машей мы расстались! Вика…
Пока я размышлял, Тоня действовала.
Она сбросила туфли и курточку, и двинулась ко мне, прищурив глаза и хищно улыбаясь. Она была красива той подтянутой красотой, что обычно дается регулярными тренировками и умением подать себя: грива черных волос, тонкая талия при широких плечах, объемистая грудь, яркая улыбка.
Может быть, и на самом деле? Послать все к черту и трахнуть ее?
Кто из коллег может похвастаться тем, что его волочат в кровать молодые и страстные поклонницы? Забубенный и заразный Злобенко обзаведется зыкинской язвой от зависти, а обсолютно обстинентные усы Тельцова обтреплются и обвиснут!
Но «Навуходоносор» жил в моей голове, он мешал отдаться похоти целиком, он желал быть воплощенным, и ему было плевать, кто рядом со мной и какие именно гормоны впрыснуты в мою кровь… Биологическое сражалось с духовным, творческим, и последнее одолевало в бешеной схватке.
О вы, жаждущие вдохновения, понимаете ли вы, о чем просите вы в гордыне своей? Горе желающим дня Господня, для чего он вам? Он тьма, а не свет, он чудовище, а не чудо! Как если бы бежал ты из хищной пасти льва, и попал в челюсти крокодила, вылез из зыбучих песков и оказался в болоте! Не благо это, а проклятие, не свет, а тьма, и нет в нем сияния!
— Нет, не надо… — попытался я возражать.
Но Тоня даже не стала отвечать.
Она поцеловала меня повторно, на этот раз уже не так целомудренно, прямо в губы. Ладошки скользнули по моим бокам и двинулись дальше, к спине и ниже, и она прижалась ко мне, горячая, словно поток лавы, вся из огненных упругих шаров.
Тело мое ответило само.
Мы целовались взахлеб, взасос, я тискал ее грудь, ощущал под пальцами напрягшиеся соски. А потом наткнулся рукой на что-то угловатое и маленькое, приколотое к блузке у Тони над сердцем — значок.
— Давай, раздень меня, — прошептала она, содрогаясь в моих объятиях. — Выпить есть? Когда еще?
Этот вопрос смутил меня, сладостный дурман поредел.
Я отстранился и уже собрался сказать, что ничего нет, но тут в свете фонаря за окном разглядел, что именно за значок у нее на груди: треугольный щит, на нем скрещенные перо и автомат. Надпись мелкими буковками я прочитать не смог, но знал, что там написано: «Творчество ради отчизны».
Меня словно лопатой ударили по напрягшимся причиндалам. Офигительно!
Тоня принадлежала к молодежному движению «Родина», созданному Фролом Посконным! Тем самым Фролом, который не так давно напрашивался в соавторы, а потом угрожал мне!
— Давай, что же ты. — Она продолжала ласкать меня, но стал я холоден и мертв, словно камень, как труп из моря ледяного, и мужские гормоны печально сдохли в крови моей.
Случайная поклонница? Прямо вот с моей книгой в руках? Или засада на дурака? Чтобы распалить его, попросить «выпить», подсыпать клофелину и, когда дурак вырубится, без проблем забрать его ноут?
Прокололась на мелочи, на значке… но ведь она не профессиональная шпионка!
— Иди. — Я сделал шаг назад. — Я не могу. Не сейчас.
Тоня изумленно замахала ресницами, лицо ее исказилось от обиды.
— Но как? Почему?
Да, это может быть совпадением, она состоит в «Родине», но тут оказалась случайно с моей книгой в лапах. Но лучше перестраховаться, чем перетрахаться и потерять все, лишиться «Навуходоносора».
