Пророк Иезекииль сравнил фараона, царя египетского, с нильским большим крокодилом. Какие бы слова пришли сему древнему иудею в голову, узри он явление писателя Щебутнова в праведном гневе и яром неистовстве? Бегемот, смрадно пыхтящий? Носорог, люто рыгающий? Кабан, громогласно хрюкающий? Или дракон щетинистый, понтами небо затмевающий?
— Возьмите покупку, пожалуйста. — Угодливый голос продавца донесся словно издалека; этот педик, вместо того чтобы вызвать охрану, решил сделать вид, что всё норм! — Вы же, молодой человек, пожалуйста, душите гниду за пределами нашей торговой площади. Очень вас прошу.
Щебутнов окончательно бросил притворяться человеком и зарычал.
Я попытался оторвать его конечность от себя двумя руками, но с таким же успехом я мог корчевать дуб детским совочком. Удалось только немного повернуться, и я увидел Вику, застывшую около стеллажа с наушниками, удивительно спокойную, без тени страха на безупречном лице.
«Беги, — проартикулировала она, подчеркнуто обозначая звуки губами. — Третий этаж. Кинокафе».
И бросилась к нам.
— Ах, Евграф! Не может быть! — Новый голос Вика явно позаимствовала у гламурной взбалмошной дуры. — Как мне повезло! Вы ведь мой самый любимый писатель! Ваще отпад! Вы такой обалденный!
Лапища Щебутнова на моей шее дрогнула, он заморгал и приоткрыл рот.
— Особенно мне нравится ваш последний роман! Где герой попадает в тело котика! — Вика уже была рядом, вцепилась в бицепс громадного фантаста двумя руками, прижала этот окорок к собственной груди.
Внутренности мои пронзил пылающий, зазубренный шип ревности.
— А героиню трахают восемь негров одновременно! Закачаешься! Вы гений, Евграф! — Тут она сделала что-то такое, отчего весь мясокомбинат на костях Щебутнова на миг расслабился, кисть на моей шее разжалась.
И я рванул прочь, в проход между полками, к выходу из магазина.
Понеслись мимо ряды ноутов, мониторов, завалы из клавиатур и барханы из колонок.
— Ловиии егоооо!! — От громогласного рева Щебутнова с потолка осыпалась пыль.
Казаки — очень крутая и маскулинная обувка, в ней даже жалкий шибздик ощущает себя мощным орлом на вершине Кавказа, вот только бегать в ней зверски неудобно, еще неудобнее, чем в туфлях.
Самому Щебутнову не дала стартовать вцепившаяся в него Вика, а его приятели сразу отстали. Я вылетел в широкий проход ТЦ, едва не сшиб нервно пискнувшую блондинку с карманной собачкой в лапках, и с визгом из-под подошв стартовал к ближайшему эскалатору, ведущему наверх.
Оглянуться рискнул, только добравшись до его середины, и тут же добавил шагу.
Три раскоряченные фигуры в коже, звеня как контейнеры с гвоздями, неуклюже бежали к эскалатору. Щебутнов выделялся благодаря красной роже и оскаленной бороде, с которой летела то ли слюна, то ли пена.
Оказавшись на втором этаже, я свернул за угол, и понял, что оказался в тупике.
С одной стороны — магазин с шубами, и в нем суровая дама с выбеленной прической типа «много кудряшек». С другой — закрытая секция и рядом с ней секс-шоп «Перчик и вишенка»: названные плоды сельского хозяйства изображали на вывеске нечто откровенно неприличное, хотя и не совсем понятное.
В секс-шопе было полутемно, и я ринулся туда.
— Что вам угодно? — спросило выдвинувшееся из мрака существо неопределенного пола: подведенные черным глаза, огромный нос, субтильная фигура внутри балахона, которые сейчас носят и парни, и девчонки.
— Э… хм… ну… — Я обвел полки отчаянным взглядом.
Это был не просто секс-шоп.
Это был секс-шоп для тех, чьи вкусы очень специфичны, кто разбирается во всех пятидесяти оттенках серого. Плетки любых видов и разновидностей, наручники в розовом плюше и с шипами, рамы типа дыб, видимо, чтобы привязывать партнера, фаллоимитаторы от скромных до фантастически гигантских, видимо, чисто декоративных, еще какие-то штуки непонятного назначения.
— Наши товары самые лучшие, — продолжало зловеще вещать бесполое существо, — истинные ценители приезжают к нам со всей страны.
Я попытался изобразить не просто ценителя, но и знатока, то есть наморщил нос и насупил брови. А уши сообщили мне, что все ближе и ближе звучат тяжелый топот и грубые голоса, признаки того, что Щебутнов и его клевреты таки подбираются к моей ненаглядной персоне.
О, если они найдут меня здесь…
И тут я увидел маски: из кожи вроде той, что носил Ганнибал Лектор, из черного латекса, еще из какой-то дряни.
— О, вот это! Можно померить? — и не дожидаясь разрешения, я бросился к маскам.
Торопливо нацепил ту, что скрывала не только лицо, но и макушку, то есть на мне оказалось нечто типа половинки шлема. Другую взял в руку и повернулся, чтобы видеть — что происходит у входа в магазин, и внутри, и снаружи.
Из-за поворота вылетел Щебутнов, похожий на питекантропа, у которого сосед упер только что убитого мамонта.
— О, прекрасный выбор, — зашелестело существо, протягивая ко мне бескостные длинные руки с белыми пальцами. — Дает суровую анонимность в момент общего экстаза! Поэзия боли рыдает и поет в крови, когда существо с таким ликом терзает твою плоть…
Оно могло сочинять темы докладов для писательских конференций.
