Вика буквально вылетела из ванны, среагировав на мой унылый вопль, с мокрыми волосами, едва прикрытая полотенцем, и в другой момент я бы получил немалое удовольствие от этого зрелища.
— Что? — спросила она раздраженно: все на первый взгляд в порядке, окна-двери целы, никто не нападает, а подопечный орет, словно козодой в брачный период.
— Все погибло! — сообщил я. — Комп!
Хотелось вполне по-библейски изодрать лицо свое ногтями своими, чтобы остались кровоточащие борозды, подергать волосы из башки своей и, упав на ковер не свой, забиться в рыданиях громких (своих, естественно).
— Боже, а я уж подумала, что… — начала Вика, но я глянул на нее с такой обидой, с таким гневом, что она осеклась. — Ой, ведь там твой второй текст! Который про Вавилон! Ничего, восстановим мы твою машину, есть у меня знакомые спецы, вот только закончишь с мемуарами.
— Текст уцелел. — Я предъявил флешку: в каком бы помрачении сознания я ни находился, с кем бы ни пил ночью, но после каждой трудовой сессии я на автомате переносил новую версию на нее; сделал я это и двадцать минут назад. — Но я должен работать над ним! Я не смогу без него! Ничего не выйдет! Я же говорил! Ненавижу! Проклятая Шапоклякович!
Меня трясло, голова кружилась от недосыпа и избытка эмоций, я орал, точно истеричная девочка-подросток, но остановиться не мог. Как я буду теперь, ведь там вся информация, пароли и файлы, аккаунты на разных сайтах и куча требухи, и любая требушинка из этой кучи может понадобиться мне вотпрямсчас!
— Тихо, соседи услы… — Вика осеклась вновь, осознала, что словами меня не пронять.
Она шагнула ближе, придерживая полотенце на груди, и очень нежно поцеловала меня в кончик носа. Сладко пахнущие рыжие пряди хлестнули меня по лицу, и от изумления я заткнулся, замер с затормозившим разумом, зависшим посреди стука сердцем и застрявшими в горле словами.
— Так намного лучше. — Вика предъявила мне улыбку довольного профессионала. — Завопишь еще — кляп вставлю и скотчем заклею. Поедем и купим тебе новый комп, малыш. После завтрака. Пока поиграй вот с этой штучкой.
Я обиженно запыхтел, но серебристый нетбук взял.
Ухитрился даже написать пару абзацев, пока Вика приводила себя в порядок, а когда мы завтракали, добил целый эпизод. Удивительно, но к этому времени прошла даже сонливость, она сменилась бодростью, почти настоящей, но очень хрупкой, я ощущал себя во внутренностях стеклянного елочного шара, красивого и прочного на вид, но готового лопнуть в любой момент, рассыпаться тысячей сверкающих осколков, после чего я, столь же иллюзорно материальный, сам превращусь в дым, в пыль.
— Будешь работать или поедем? — спросила Вика.
— Поехали, — упрямо мотнул головой я.
Пусть собственный ноут мне прямо сейчас не требовался, осознание его отсутствия ныло, словно дупло от только что выдранного зуба. Я постоянно, в каждый момент ощущал, что чего-то не хватает, неловко ежился и не мог полноценно отдаться тексту.
— Старый потом отдашь мне, информацию с него спасем точно, а может и машину в целом, — сказала она.
Через полчаса джип наш остановился у огромной цветастой коробки торгового центра, которыми Подмосковье напичкано, словно июльский лес — мухоморами. Вика отобрала у меня серебристый небтук, взяла под ручку, и мы зашагали внутрь, будто обычная парочка, отправившаяся за покупками.
В магазине я вовремя вспомнил, что теперь богатый паренек и могу не жаться.
— Вот этот! — решился я наконец, выбрав шустрый и красивый аппарат, и мы двинулись к стойке, оформлять покупку.
Я остался рядом с продавцом, а Вика отошла в сторону, к стенду с наушниками.
— Спасибо, что пришли к нам. Вот ваш… — Глаза продавца округлились, рот тоже показал буковку «о».
— Ах ты, педик! Вот я и поймал тебя! — Брутальный хриплый голос заставил меня содрогнуться.
Я повернулся, чтобы оказаться лицом к морде с Евграфом Щебутновым.
В косухе, бороде и бандане с черепами он надвигался на меня, как айсберг на «Титаник», как Моби Дик на судно капитана Ахава, как Гог и Магог на цивилизованный мир! За спиной его маячили еще двое амбалов в байкерском прикиде, и во взглядах их читалась невыразимая жажда кровожадного убийства.
— Да что? — пискнул я. — Что я тебе сделал?
— Ты назвал меня педиком! — рявкнул Щебутнов так, что сотрясся весь торговый центр.
— Так и ты меня назвал!
— Это другое! — И ручища толщиной с мое бедро потянулась к моей творческой и гениальной, но увы, субтильной телесности.
Фразу про «другое» я привык слышать от расфуфыренных, псевдоинтеллектуальных либералов, и в устах туповатого ватника она прозвучала странно.
— Э, молодые люди… — попытался вмешаться продавец.
— Заткнись! — Щебутнов метнул в его сторону бешеный взгляд. — Сейчас я этого педика! Придушу гниду! Покажу ему, что я все буквы знаю! И запятые тоже знаю, где ставить! Потому что я умный!
Пальцы, намозоленные не только о клавиатуру, но еще и о штангу с гантелями, ухватили меня за шею.
