Наполеон полностью

Чистка не только не предотвратила предательств, но и парализовала деятельность многих чиновников. Пьер Фуше, будущий тесть Виктора Гюго, служащий в военном министерстве, так описывал создавшуюся двусмысленную ситуацию: «В период Ста дней нашим министром был маршал Даву, князь Экмюльский. Являясь нашим руководителем, ответственным за проведение чистки, он заставил нас подписать присягу верности императору. Эта формальность не была необычной для правительственных служащих. Они и другие чиновники уже давали присяги четыре или пять раз: первую — конституционному монарху, вторую — Республике, третью — Империи, четвертую — Реставрации. Никого это не удивляло. Политические клятвы во Франции имели весьма сомнительную ценность».

Вернув трон, Наполеон решил создать новый штаб. Он назначил Камбронна дивизионным генералом, но тот отказался: «Скажут, что это несправедливо». Так же поступил и маршал Удино, назначенный Людовиком XVIII государственным министром и пэром Франции, заявив, что не собирается «играть двойную роль и служить двум господам». Остальные маршалы, как, например, Мюрат, ждали, когда Наполеон их призовет, но не дождались, так как он не простил им предательства. Тогда Наполеон решил примириться с либералами, правда, не очень в это веря. Он так заявил Бенжамену Константу: «Свободные выборы? Публичные обсуждения? Ответственные министры? Свобода? Все это мне подходит…»

Несмотря на все препятствия, за три месяца Наполеону все-таки удалось при помощи Даву вновь набрать армию численностью 500 000 человек. К несчастью, на западе Франции вспыхнуло роялистское восстание, и императору пришлось послать туда 40 000 солдат, которых ему очень не хватало для борьбы с новой европейской коалицией. С тяжелым сердцем он начал новую кампанию, прекрасно понимая, что его армия ни количественно, ни качественно не была к ней готова. Тем не менее он решил атаковать, не дожидаясь, пока все коалиционные силы объединятся: «Существуют обстоятельства, когда я должен посадить на цепь свое доверие». Оптимизм ему изменил: «Я инстинктивно ощущал, что исход будет плачевен; но это не повлияло, безусловно, на мою решимость и на мое чувство меры».

В начале июня 1815 года Наполеон сосредоточил свои войска на севере Бельгии. 15 июня в три часа утра французы начали движение к реке Самбре, чтобы занять несколько мостов. Целью этого маневра было нарушить линии связи английской армии Веллингтона и прусской армии Блюхера. Через три дня Наполеон со вздохом произнес: «Что может злая судьба, когда она вмешивается в дела человека! За три дня я трижды уже видел судьбу Франции, судьбу мира, но все мои хитрости оказались бесполезными». В самом деле, 18 июня 1815 года Наполеону пришлось дорого заплатить за ошибки, допущенные им в выборе начальников, в недооценке прусской армии и в выборе фронтального удара по армии Веллингтона вместо обходного маневра.