Под объединенным усиленным натиском англичан и пруссаков французы запаниковали. Ней, находясь в центре каре, крикнул, призывая солдат в атаку: «Смотрите, как умирает маршал Франции!» Отступала, сохраняя строевой порядок, только старая гвардия. Это позволило императору к 23 часам покинуть поле боя живому и невредимому. Гренадер старой гвардии Антуан Дело оставил такой рассказ, возможно, несколько приукрашенный, о генерале Камбронне, командире первого стрелкового батальона гвардии: «Я находился в первом ряду, этим преимуществом я обязан своему высокому росту. Английская артиллерия закидывала нас ядрами, мы на каждый залп отвечали более или менее насыщенным ружейным огнем. Между двумя залпами английский генерал крикнул нам по-французски: „Гренадеры, сдавайтесь!“ Камбронн ответил: „Гвардия умирает, но не сдается!“ Я хорошо расслышал его слова, потому что находился в двух метрах от него. Английский генерал подал команду начать огонь. Мы построились в каре. „Гренадеры, сдавайтесь! К вам будут относиться как к самым лучшим солдатам мира!“ — снова прокричал английский генерал. Камбронн снова воскликнул: „Гвардия умирает, но не сдается!“ Все, кто стоял близко к Камбронну, в том числе и я, повторили эту фразу, тотчас подхваченную всем каре. Враги обрушили на нас огонь ужасной силы. Мы опять перестроились и тоже открыли огонь. […] На этот раз английские солдаты окружили нас, и со всех сторон мы слышали их умоляющие возгласы: „Гренадеры, сдавайтесь! Сдавайтесь!“ И тогда, обезумев от ярости и нетерпения, Камбронн выкрикнул одно слово: „Дерьмо!“ Это было последнее, что я услышал, так как получил удар по голове и свалился без сознания на кучу трупов». Как заметил Наполеон, даже
Остановившись в нескольких лье от поля брани возле костра, разожженного солдатами, Наполеон заплакал. Союзники расстреливали на месте всех дезертиров, бежавших с поля боя. У французских солдат ненависть к неприятелю была такой силы, что раненые гвардейцы отказывались от помощи врачей вражеской армии. Наполеон, который тщетно искал смерти, сказал последние за этот день слова:
Четыре дня спустя после сражения под Ватерлоо, 22 июня 1815 года, Наполеон отрекся от власти во второй раз. Франция, у которой отобрали Савойю и укрепленные города на севере и на востоке страны, должна была выплатить крупные военные контрибуции и содержать оккупационную армию. 9 июля 1815 года Талейран уже подписал окончательное решение Венского конгресса, в котором были определены границы постнаполеоновской Европы.
Талейран, который после Наполеона состоял на службе у короля Людовика XVIII, Карла Х и Луи-Филиппа, в общей сложности давал присяги на верность тринадцати разным режимам. Ему всегда удавалось предвидеть смену режима и остаться невредимым, поскольку его главным принципом было: «Будьте перед ними распростертыми ниц. Будьте перед ними на коленях… Но никогда — в их руках». Шатобриан в своей книге «Мемуары с того света» рассказал, какая холодная ярость охватила его, когда он увидел Талейрана и Фуше, выходящими из апартаментов нового короля Людовика XVIII в 1815 году: «Затем меня повели к Его Величеству: я вошел в большую, совершенно пустую комнату перед покоями короля. Я уселся в углу и стал ждать. Внезапно дверь открылась, и в полной тишине появились Порок рука об руку с Преступлением, то есть мсье Талейран под руку с мсье Фуше. Зловещее видение медленно проплыло мимо меня и скрылось в кабинете короля. Фуше пришел клясться верой и правдой служить своему господину. Преданный цареубийца, стоя на коленях, касался руками, обагренными кровью Людовика XVI, руки брата короля-мученика. Епископ-отступник благословил его клятву». Талейран и Фуше, нажившие большие состояния своими многочисленными изменами, снова были назначены министрами.
