Несмотря на этот протест, 7 августа Наполеон был вынужден покинуть «Беллерофон», чтобы ступить на борт «Нортумберленда». Приказ министерства требовал отнять у Наполеона шпагу, но адмирал Кейт не захотел исполнить его.
В понедельник 7 августа 1815 года «Нортумберленд» отбыл на Святую Елену.
Шестнадцатого октября, через семьдесят дней после отъезда из Англии и через сто десять дней после расставания с Францией, Наполеон ступил на скалу, ставшую его пьедесталом.
Что до Англии, она на все времена приняла стыд своей измены. И начиная с 16 октября 1815 года у королей есть свой Христос, а у народов свой Иуда.
Этим же вечером Наполеон ночевал на постоялом дворе, где ему было очень плохо. На следующий день в шесть часов утра он поехал верхом в Лонгвуд с маршалом Бертраном и адмиралом Кейтом, который выбрал Лонгвуд для резиденции Наполеона как наиболее подходящий на острове. Возвратившись, император остановился в маленьком павильоне при деревенском доме, принадлежавшем негоцианту по имени Балькомб. Это было временное жилище, где он должен был пребывать, пока Лонгвуд не будет готов к его приему.
Вечером, когда Наполеон хотел лечь, выяснилось, что окно без стекол, без занавесок находится рядом с его постелью. Господин Лас-Каз и его сын, как могли, забаррикадировали его и поднялись в мансарду, где они должны были спать на матрасах; лакеи, завернувшись в пальто, легли у дверей.
На следующий день Наполеон позавтракал остатками вчерашнего ужина, не имея элементарного сервиса — скатерти и салфетки. Это была только прелюдия несчастий и лишений, ожидавших его в Лонгвуде.
Однако постепенно положение улучшилось. С «Нортумберленда» прибыло белье и столовое серебро; полковник 53-го полка предложил тент, и его установили у комнаты императора; С этого момента Наполеон со своей обычной пунктуальностью думает, как привести свои дни хоть в какой-то порядок.
В десять часов Наполеон звал мсье де Лас-Каза, чтобы позавтракать вместе с ним. Окончив завтрак и проведя полчаса в разговоре, мсье де Лас-Каз перечитывал то, что ему было продиктовано накануне, а когда он заканчивал, Наполеон продолжал диктовать до четырех часов. Потом он одевался и выходил, чтобы его комнату могли убрать. Он спускался в сад, где ему очень нравилось. В конце сада находилась беседка, покрытая холстом, как тентом, — туда приносили стол и стулья, и он обычно усаживался в ней. Здесь он диктовал до ужина, то есть до семи часов, тому из своих компаньонов, кто приезжал из города для этой работы. Остаток вечера читали Расина или Мольера, так как Корнеля у них не было. Наполеон называл это «идти в комедию или в трагедию». Наконец он ложился спать как можно позже, потому что, если он это делал рано, то просыпался среди ночи не в состоянии больше заснуть.
И действительно, кто из проклятых Данте хотел бы поменять свои муки на бессонницы Наполеона?
Через несколько дней он почувствовал себя усталым и больным. В его распоряжение предоставили три лошади, и, думая, что это пойдет ему на пользу, он договорился с генералом Гурго и генералом Монтолоном о прогулке на следующий день. Но, узнав, что у английского офицера есть приказ не упускать его из виду, он отправил лошадей обратно, говоря, что видеть своего тюремщика ему тяжело — это тяжелее, чем польза от прогулки. Следовательно, лучше остаться дома. Император заменил это развлечение ночными прогулками, продолжавшимися иногда до двух часов ночи.