Как только это письмо было продиктовано, я сразу же переписал его начисто и передал императору, чтобы он подписал его; с ним находился д-р О’Мира. «Прочитай мне письмо громко и внятно», — попросил он меня. Когда я закончил чтение, он спросил: «Ну как, доктор, что вы думаете по поводу этого письма?»
«Я думаю, что такое письмо станет драгоценным для его получателя. Невозможно сильнее выразить свое расположение к человеку и сделать более трогательное заявление о своей дружбе». Письмо было вложено в конверт, опечатано императорской печатью и передано графом де Монтолоном дежурному английскому офицеру для пересылки графу де Лас-Казу. Офицер отправил письмо губернатору, который вскоре после этого вернул его обратно в Лонгвуд, заявив, что он не может получать опечатанные письма, поскольку это запрещается полученными им инструкциями. Император, информированный об этом гофмаршалом, вернувшим ему письмо, сам сломал печать на конверте и попросил графа Бертрана отдать его капитану Попплтону, который лично отвез письмо губернатору.
В течение всего этого времени и до самой посадки графа де Лас-Каза на борт корабля, император дольше, чем это было в его правилах, оставался в своих апартаментах. Он передал через слуг адмиралу, приехавшему, чтобы повидаться с ним, что он нездоров и лежит в постели. Хозяину коттеджа «Брайерс», г-ну Балькуму, повезло больше, его император принял, облачившись в халат. Это был тот самый человек, который предлагал императору свои услуги и сейчас был готов продолжать их оказывать; он сказал мне, покидая императора, что нашел его сильно изменившимся. Я ответил, что едва ли это могло быть по-другому.
Губернатор был обеспокоен тем состоянием уединения императора, которое не позволяло дежурному английскому офицеру проверять его присутствие в Лонгвуде. Губернатор приехал к гофмаршалу и немедленно принялся расспрашивать его об императоре: гофмаршал описал императора как заболевшего человека и, в связи с этим, сильно внешне изменившегося. То ли Хадсон Лоу посчитал, что высылка графа де Лас-Каза произведет плохое впечатление в Европе, то ли после прочтения письма императора графу лучше понял важность услуг, которые граф де Лас-Каз оказывал императору, но он вновь заявил, что, как он об этом уже писал три дня тому назад, что он безотлагательно предложил вернуть де Лас-Каза в Лонгвуд, и тот факт, что граф де Лас-Каз не принял его предложения, вынуждает его считать своим долгом вновь повторить свое предложение.
Император сначала не хотел верить тому, что граф де Лас-Каз отказался принять предложение вернуться в Лонгвуд; но новое заявление губернатора по этому поводу не позволило сомневаться в решении графа. Поначалу император хотел написать письмо графу, но затем предпочел предоставить ему возможность решать самому, как ему поступать. Император полагал, что если граф покидает остров Святой Елены, то лишь потому, что уверен, что принесет императору больше пользы в Европе. Корабль «Евротас», на борту которого находились капитан Пионтковский, Аршамбо, Сантини и Руссо, приплыл с мыса Доброй Надежды и бросил якорь в Джеймстауне перед тем, как отплыть в Англию. Аршамбо разрешили повидаться со своим братом; император пригласил его к себе и узнал, что на борту корабля очень плохо обращались с капитаном Пионтковским и с его товарищами. От этого плохое настроение императора ухудшилось и только усилило его гнев по поводу того, что дело графа де Лас-Каза не подходит к концу.
Император, узнав 26 декабря, что граф де Лас-Каз отправился в город и готовится вступить на борт корабля, послал к нему гофмаршала и генерала Гурго. Решение покинуть остров было принято самим графом де Лас-Казом, посчитавшим, что у него появилась возможность оповестить Европу о недостойном поведении Хадсона Лоу. Император был извещен о решении графа, и он незамедлительно направил письмо сэру Хадсону Лоу через посредничество гофмаршала, обратившись к нему с просьбой разрешить графу де Лас-Казу приехать в Лонгвуд, чтобы попрощаться с ним. Губернатор сразу же ответил, что граф де Лас-Каз свободен в своем выборе вернуться в Лонгвуд и остаться там, но он, губернатор, не может согласиться с тем, чтобы граф посетил Лонгвуд, если он настаивает на отъезде с острова.
Поскольку все попытки императора повидаться с графом де Лас-Казом окончились неудачей, а 30 декабря 1816 года он должен был вступить на борт корабля, то император вновь направил гофмаршала и генерала Гурго в город. Они были представлены губернатору сэром Томасом Ридом и получили разрешение видеть графа де Лас-Каза в присутствии господ Горрекера и Виньярда, офицеров губернаторского штаба.
Граф де Лас-Каз был счастлив вновь увидеть приближенных императора и еще раз заверил их, что он будет больше полезен императору в Европе, чем здесь, на острове. Графу передали последние слова императора, адресованные только ему: «Если он уедет, то я буду рад этому; если он останется, то я буду рад этому!..»
