Император лечился от своих недомоганий с помощью тех же средств, которые помогали ему и раньше: постоянное пребывание в своей комнате, соблюдение поста и куриный бульон. Так, например, он говорил генералу Гурго, который во второй раз стал жертвой довольно сильного приступа дизентерии: «Не позволяйте им отравлять вас: эти британцы применяют медицинские средства, которые впору разве что для лошадей и скорее усугубляют болезнь, нежели успешно борются с ней». И, словно куриный бульон являлся панацеей, он рекомендовал его для излечения генерала. Однако генерал не последовал совету императора, так как симптомы его болезни требовали безотлагательных и эффективных средств лечения; он стал принимать рекомендуемые ему лекарства, и ему стало лучше. Через восемь — десять дней началось его выздоровление, и он вернулся к своему обычному распорядку дня, хотя и испытывал большие затруднения в работе кишечника.
10 апреля в гавань острова Святой Елены прибыла китайская флотилия. Для жителей острова наступило время празднеств; они смогли закупить необходимые для себя вещи и продавать командам кораблей, стоявших в гавани, свои товары и овощи по очень высокой цене. Во время своего краткого пребывания офицеры и пассажиры кораблей флотилии оставили на острове немало денег и помогли Джеймстауну добиться необычной торговой активности.
С одним из этих кораблей императору прислали подарок, который мог быть назван долгом благодарности. Вручить подарок императору попросили г-на Маннеринга, выдающегося ученого, занимавшегося во время своих путешествий исследованиями в области гуманитарных наук. К подарку было приложено письмо от уважаемого г-на Эльфинстоуна, который этим подарком хотел выразить свою благодарность человеку, оказавшему накануне битвы при Ватерлоо на поле сражения помощь серьезно раненному брату г-на Эльфинстоуна. Подарок состоял из великолепного шахматного набора из слоновой кости, несколько больше обычного размера, двух больших и красивых корзинок ажурной работы и изысканной корзинки из слоновой кости, наполненной перламутровыми сувенирами. Все эти вещи были образцами замечательной работы: на каждом предмете можно было увидеть увенчанный короной герб и букву «Н», также увенчанную императорской короной. Когда г-н Маннеринг прибыл на остров Святой Елены, он строго последовал инструкциями; он вручил подарок г-на Эльфинстоуна губернатору с тем, чтобы этот подарок был затем отправлен в Лонгвуд. Губернатор не знал, что ему делать с этим подарком, присланным пленнику острова Святой Елены; подарок поступил к нему, минуя обычные каналы и был отмечен императорскими символами, которые его правительство не желало признавать. Губернатора мучило сомнение, стоит ли передавать подарок по назначению или отослать его в Европу с тем, чтобы он был возвращен обратно на остров Святой Елены. Однако, поняв, что он будет выглядеть смешным в глазах своих министров, если решится на второй вариант, он месяц спустя все же отправил подарок в Лонгвуд.
Акт проявления гуманности, благодаря которому император заслужил этот подарок, был для него весьма обычным: он никогда не проходил по следам только что закончившегося сражения без сопровождения личного хирурга, оказывавшего посильную врачебную помощь французским воинам и вражеским офицерам и солдатам; и часто серебряная винная фляжка, которую носили сопровождавшие императора Рустам или Сен-Дени для утоления его жажды, использовалась им, чтобы придать силу тем, кто был истощен на поле брани. Брат г-на Эльфинстоуна, получивший серьезное ранение накануне битвы при Ватерлоо, находился почти в безнадежном состоянии, когда император, проходивший мимо него, выслал к нему своего хирурга, чтобы оказать раненному всю необходимую помощь. Император решил передать все эти подарки г-на Эльфинстоуна императрице Марии Луизе и Римскому королю. Графине де Монтолон, когда она покидала остров Святой Елены, было поручено по прибытии в Европу передать эти подарки по назначению.
