В это же время на остров прибыл из Англии корабль «Бэеринг». Командир корабельной артиллерии взял на себя труд передать императору мраморный бюст Римского короля работы скульптора из Ливорно, который к своей посылке приложил письмо. Как только корабль бросил якорь в гавани Джеймстауна, императора немедленно информировали об этой посылке, но прошло восемь дней, а бюст так и не был доставлен в Лонгвуд. Губернатор с этим бюстом оказался в затруднительном положении, но его начальник штаба сэр Томас Рид, чтобы решить проблему, предложил просто выбросить бюст в море. Предложение сэра Томаса Рида было отвергнуто, но как можно было удивляться этому предложению, если ранее, обсуждая возникшую проблему во взаимоотношениях с Лонгвудом, тот же самый высокопоставленный офицер заявил, имея в виду императора: «Если бы я был губернатором, я бы как следует проучил эту французскую собаку; я бы изолировал его от всех его друзей, стоящих не больше, чем он сам, а затем отобрал у него все его книги! Он всего лишь жалкий изгой; я бы обращался с ним так, как положено вести себя с изгоями, и, ей-богу, избавившись от него, мы бы оказали французскому королю великую услугу!» Этот приступ вспыльчивости со стороны сэра Томаса Рида был вызван отказом императора принять сэра Томаса Стрейнджа, одного из верховных судей Калькутты, который через губернатора попросил удостоиться чести быть принятым императором. На эту просьбу император ответил: «Люди, сошедшие в могилу, не принимают визиты. Бертран, сделайте так, чтобы судья услыхал мой ответ».
Не было ли странным то, что, хотя император заявил, что не намерен принимать никаких визитеров, если они не будут представлены графом Бертраном, губернатор тем не менее сам хотел привезти в Лонгвуд одного из них? Гнев Хадсона Лоу был немалым, но ярость его начальника штаба перешла все границы.
Губернатор, оставив все свои сомнения, приехал к гофмаршалу и сообщил ему о том, что мраморный бюст сына генерала Бонапарта доставлен на борту корабля «Бэеринг», но сам бюст является результатом посредственной работы скульптора из Ливорно. В сопроводительном письме скульптор признал, что ему заплатили за проделанную работу, но вверяет себя щедрости генерала Бонапарта. Все это дело с бюстом произвело на губернатора впечатление явной финансовой спекуляции, а сумма в 100 луидоров (2000 франков), которую скульптор назначил в качестве ожидаемой компенсации, показалась ему чрезмерным и неприемлемым требованием. Гофмаршал ответил губернатору, что этот вопрос может решить лишь один император, для которого видеть черты любимого сына, чего он был лишен на протяжении стольких лет, было бы бесценным даром; поэтому гофмаршал настоятельно потребовал от губернатора прислать бюст в этот же день. На следующий день бюст Римского короля был доставлен в Лонгвуд. Бюст из белого мрамора оказался прекрасно выполнен, на нем можно было прочитать надписи: Наполеон, Франсуа, Шарль, Жозеф. Сам бюст украшал большой крест ордена Почетного Легиона. Когда император получил бюст, он долго стоял перед ним: «Как это может быть, — заявил император, — чтобы на этом острове нашелся человек, настолько жестокий, чтобы приказать бросить этот бюст в океан? Конечно, он — не отец. Для меня этот бюст стоит больше, чем миллион. Поставьте его на стол в гостиной, чтобы я мог видеть его каждый день». Гофмаршал написал следующее письмо командиру корабельной артиллерии «Бэеринга»:
