С корабля, прибывшего из Китая 5 июня, сообщили, что лорд Амхерст, британский посол в Китае, вскоре предполагает прибыть на остров Св. Елены. На этом корабле находился г-н Маннеринг, тот самый человек, который посетил Тибет и видел далай-ламу. Д-р О’Мира разговаривал с г-ном Маннерингом в городе и сообщил императору о желании этого ученого быть представленным ему. Императору очень хотелось побеседовать с этим путешественником, но, не желая ничего менять в принятом им решении не принимать посетителей, он собирался лишить себя и этого развлечения. Однако гофмаршал высказал идею принять г-на Маннеринга у себя дома, куда император мог бы зайти якобы случайно. Император согласился с этим предложением и побеседовал со знаменитым ученым. Г-н Маннеринг рассказал, что далай-лама оказался не по годам развитым ребенком, которому, когда его видел ученый, было около семи лет. Большая часть его доходов представляла собой пожертвования верующих и монархов из близлежащих стран мира. Ни он, ни его священники не могли жениться. Согласно их утверждениям, они могли, благодаря благоприятному расположению знаков зодиака, определить, когда дух переходит из тела одного человека в тело другого. Если император остался удовлетворенным некоторыми ответами на его вопросы относительно административных и топографических аспектов стран Дальнего Востока, то он был менее доволен ответами по проблеме религии. Г-н Маннеринг воспользовался возможностью встречи с императором, чтобы напомнить ему, что он был пленником во Франции после разрыва Амьенского договора, но как только выяснилось, что он путешествовал по стране, исследуя проблемы в области гуманитарных и общественных наук, так сразу же был отдан приказ о его освобождении.
Когда лорд Амхерст прибыл на остров Святой Елены в конце июня, он попросил разрешения быть принятым императором; миссия, с которой этого посла направило его правительство в Китай, не увенчалась успехом, поскольку посол не следовал церемониалу подобострастия, принятому в этой стране[283]. Император узнал об этом инциденте из британских газет и высказал порицание в адрес посла за то, что тот не подчинился условиям церемониала, отметив в связи с этим, что посол не являлся монархом, вне зависимости от того, какой дипломатической линией он руководствуется; король никогда не считал себя равным послу другого короля, и последний имел право только на те привилегии, что и высокопоставленные сановники в этом государстве. Отказываясь следовать церемониалу подобострастия, посол утрачивал все те привилегии, на которые он мог претендовать с учетом его миссии.
Лорд Амхерст удостоился аудиенции у императора, в которой было отказано сэру Хадсону Лоу, когда тот прибыл на остров. Генералы Монтолон и Гурго оставались в прихожей (которая использовалась в качестве комнаты для обслуживания в подобных случаях) со свитой посла, пока гофмаршал сопровождал лорда Амхерста в гостиную, где находился император. Гофмаршал присутствовал при беседе. Сен-Дени и Новерраз оставались у дверей гостиной и веранды. Если император, принимая лорда Амхерста и его офицеров, проявил особое внимание к нему и к его свите, то они, в свою очередь, вели себя во время беседы в равной степени уважительно и любезно.
Император был удовлетворен результатом аудиенции, которую он только что дал. Он нашел в лорде Амхерсте столь же остроумного, сколь и обладавшего обширными знаниями человека. Когда посол предложил свои услуги для выполнения примирительной миссии с Хадсоном Лоу, император тут же прервал его и сказал все, что он думает об этом человеке. Лорд Амхерст обещал ничего не скрывать от принца-регента и вежливо предложил вмешаться в осуществляемую Хадсоном Лоу деятельность. «Это было бы бесполезно, — ответил император, вновь прервав лорда, — характеру этого человека присущи склонность к преступлению и ненависть ко мне; ему нужно пытать меня. Он подобен тигру, запускающему когти в свою жертву, от продления агонии которой он получает удовольствие. Сообщите принцу-регенту, расскажите парламенту, одним из ведущих членов которого вы являетесь, что я жду как блага, когда топор палача положит конец насилиям моего тюремщика!» Император во время этой аудиенции держал свою шляпу под мышкой; можно было заметить, что на шляпе отсутствует кокарда, так как за несколько дней до этого император распорядился, чтобы я снял со шляпы кокарду и куда-нибудь спрятал ее.
