Императору предстояло смириться с потерей, которую он тем более остро ощущал, поскольку она была невосполнимой. Адмирал Малькольм, которому очень хотелось способствовать тому, чтобы положение императора на этой жалкой скале было более сносным, и который осуждал чрезмерную суровость инструкций, собирался покинуть остров Святой Елены. Он часто предлагал свои услуги, чтобы добиться примирения между Хадсоном Лоу и императором, но его попытки так и не увенчались успехом. Он приехал в Лонгвуд, чтобы представить императору своего преемника, адмирала Плэмпина[284], который прибыл на борту корабля «Завоеватель». Через несколько дней генерал Бингем попросил императора разрешить офицерам 53-го полка, покидающего остров Святой Елены, прийти к императору и попрощаться с ним. Этот полк сменил 66-й полк.
2 июля адмирал Малькольм прибыл, чтобы представить императору своего преемника адмирала Плэмпина. Император узнал от д-ра О’Мира, что на борту «Завоевателя» находится сын сэра Роберта Вильсона; он попросил адмирала привести его с собой, так как был рад увидеть сына человека, который спас жизнь одному из его лучших друзей. Но аудиенция не была продолжительной; она стала предвестником будущих плохих отношений между императором и новым адмиралом, который был вежлив, холоден и явно не питал расположения к императору.
12 июля император принял офицеров 53-го полка. Войдя в гостиную, офицеры образовали полукруг, и император поговорил с каждым из них, спрашивая: в скольких кампаниях они принимали участие, сколько у них было ранений? «Я всегда с большим удовольствием буду узнавать о будущих успехах 53-го полка, который достоин самой высокой похвалы». Капитан Попплтон, дежурный офицер при Лонгвуде, всегда знавший, как совмещать свои обязанности с умением оказывать внимание и уважение к человеку, испытывавшему невзгоды, был удостоен особых знаков личной благосклонности со стороны императора. Офицеры 53-го полка выражали сожаление по поводу того, что покидают остров Святой Елены, оставляя императора на этом заброшенном куске земли. Наш обслуживающий персонал пользовался услугами некоторых английских солдат 53-го полка. Они сказали нам, что полк хотел бы иметь возможность забрать с собой Наполеона, чтобы он жил в каком-нибудь красивом замке в Англии. Их чувства нас не удивили; офицеры и солдаты полка всегда оказывали внимание и заботу по отношению к императору. Те английские солдаты, кто помогал нам по хозяйству, получили вознаграждение. Их заменили китайцы.
Генерал Гурго, не соблюдая постельного режима, постоянно страдал от сильной кишечной слабости, которая не покидала его, и, как всякое желудочное заболевание, оно заставляло пребывать в плохом настроении. Император стремился помочь ему бороться с недугом, загружая его работой и отвлекая беседами, напоминая во время них генералу о его доблестном поведении на полях сражений и о той славе, которую он там заслужил. Император, полагая, что генерал может быть озабочен своим будущим, однажды навестил его, когда он был вынужден из-за болезни находиться в постели, и по-отечески поговорил с ним о его жизненных перспективах. Генерал был озабочен делами своей матери, которую он нежно любил. Час спустя генерал получил в незапечатанном конверте письмо, которое надлежало послать во Францию. Письмо содержало указание о выдаче пенсии в размере 12 000 франков г-же Гурго, эту пенсию можно было затем перевести на имя ее сына. Генерал Гурго был не единственным лицом, ставшим объектом необыкновенной щедрости императора. Генерал Монтолон был вынужден в спешке покинуть Францию; император, узнавший окольным путем о некоторых финансовых затруднениях, которые испытывал генерал во Франции, немедленно выделил в его распоряжение определенную сумму денег.
Среди лиц, которые покидали остров, генерал Гурго нашел тех, кто согласился переправить письмо императора принцу Евгению, вместе с пенсионным сертификатом на сумму в 12 000 франков, которую поручалось принцу передавать г-же Гурго из фондов императора.
Император, узнавший, что генералу удалось найти среди людей 53-го полка тех, кто мог безопасно переправить письмо в Европу, продиктовал генералу следующее письмо в адрес принца Евгения, находившегося в Мюнхене:
