12 июня 1837 года Луи Наполеон на пакетботе
Тогда Луи Наполеон получил проездные документы из швейцарского консульства в Лондоне на фальшивый паспорт гражданина США Робинсона и вечером 30 июля 1837 года тайно покинул столицу Англии. Переночевав в Ричмонде, он неожиданно вернулся в Лондон и взял билет на омнибус до городка Грейвзенд. Здесь он намеревался пересесть на корабль, который должен был доставить его на континент. По некоторым данным, лондонская полиция по приказу министра внутренних дел Джона Рассела внимательно следила за всеми перемещениями Луи Наполеона и информировала об этом французское посольство[338]. Но ночевка в Ричмонде спутала все карты полиции, и она потеряла его след.
Тем временем Луи Наполеон благополучно переправился через Ла-Манш и сошел на берег в Роттердаме, впервые оказавшись в стране, где несколько десятилетий назад правили его отец и мать. Проехав Рейнские провинции Пруссии и Баден, вечером 4 августа 1837 года Луи Наполеон оказался в Арененберге.
Гортензия с радостью и слезами встретила сына. Она уже потеряла надежду увидеть его. Мать сильно похудела и, мучаясь от боли, практически постоянно находилась в постели. Доктор Конно, наблюдавший за ней, решил, что операцию из-за слишком большого риска делать нежелательно[339]. Но приезд сына и решение не ложиться под нож взбодрили ее, и она даже начала делать небольшие прогулки. Правда, с каждой минутой это становилось делать все труднее и труднее, несмотря на морфий, который ей давал доктор.
Луи Наполеон был счастлив застать мать еще живой, но подметил, что порядок в доме и за его пределами без зоркого присмотра хозяйки начал приходить в упадок. Пришло время ему отвечать за Арененберг и последние часы жизни самого дорого человека в его жизни. Теперь он уже постоянно находился у постели матери. 5 октября 1837 года дочь Жозефины Богарне, падчерица Наполеона I, бывшая королева Голландии и мать Луи Наполеона скончалась. Ей было пятьдесят четыре года. «Мать умерла на моих руках сегодня в пять часов»[340], — написал потрясенный Луи Наполеон отцу. Последние часы жизни матери он провел у ее кровати на коленях и в слезах.
В ту секунду, когда Гортензия сделала последний вздох, мир для Луи Наполеона буквально перевернулся. Он потерял самого близкого человека, ангела-хранителя, кто всю свою жизнь посвятил ему, заботился, охранял и оберегал от всех несчастий и невзгод. Много раз мать, подвергаясь опасности, спасала его в самых тяжелых обстоятельствах. Она была не просто матерью, а верным, добрым, умным другом. Об этом свидетельствуют переписка между ними и те послания, которые она ему адресовала.
По меркам первой половины XIX века это было необычно и далеко выходило за пределы общепринятых тогда норм.
Наверно, справедливо будет сказать, что Луи Наполеон в последние годы привнес много негативного в жизнь своей матери. Его авантюрные поступки (например, в Италии в 1831 году или в Страсбурге в 1836-м) не могли не сказаться на переживаниях Гортензии и способствовали развитию болезни. Вот об этом, представляется, и думал Луи Наполеон (как, впрочем, и должен делать любой нормальный здравомыслящий человек) в часы, когда пришло осознание потери самого дорого человека в жизни — матери.
Гортензия, несомненно, оказалась наиболее последовательным и верным хранителем наполеоновского духа. Арененберг стал кусочком Первой империи и ярким светочем наполеоновской эпохи, который привлекал всех, кто готов был продолжать чтить императора и его идеи. Она сыграла огромнейшую роль в воспитании сына в духе благоговейного отношения к империи и ее главе. Плоды ее деятельности оказали большое влияние на дальнейшую судьбу Франции и Европы.
В небольшой церкви Эрматингена 8 октября 1837 года прошла панихида по усопшей королеве Голландии (именно так и говорили на панихиде — «королева Голландии»[341]). Траурно-величественная атмосфера. Звучал «Реквием» Моцарта, и церковную службу проводил местный епископ. Собралось много жителей окрестных деревень. Хозяйка Арененберга пользовалась любовью и уважением соседей.
В своем завещании Гортензия попросила похоронить ее рядом с матерью в Мальмезоне, в церкви Сен-Пьер-Сен-Поль в Рюэйе[342]. Это желание бывшей королевы было исполнено 8 января 1838 года. На церемонии погребения присутствовали Валери Мазуер, Шарль де Флао, Огюст де Морни, маршал Николя Удино, генерал Реми Эксельман, несколько чиновников, офицеров и солдат Первой империи, другие лица.
