Названия месяцев и дней года были предложены депутатом Конвента Фабром д'Эглантином. Они сконструированы из французских, латинских и греческих корней (например, «фрюктидор» — «дарящий плоды», от лат. fructus «плод» и греч. doron «дар», «прериаль» — «месяц лугов», от фр. prairie «луг»). Названия 360 дней (кроме санкюлотид) носили имена явлений природы, растений, животных, например, фр. Vache «корова», фр. Rhubarbe «ревень», фр. Carotte «морковка».
Названия дней были аналогичны прежним именам святых в святцах; в частности, родителям иногда рекомендовали называть детей, родившихся в эти дни, Ваш (Коровой) или Kаротт (Морковкой). Этим рекомендациям следовали редко, но все же находились и любители.
Названия же месяцев были такие:
Осень
вандемьер (фр. Vendemiaire) (22 сентября — 21 октября) — месяц сбора винограда
брюмер (фр. Brumaire) (22 октября — 20 ноября) — месяц туманов
фример (фр. Frimaire) (21 ноября — 20 декабря) — месяц заморозков
Зима
нивоз (фр. Nivose) (21 декабря — 19 января) — месяц снега
плювиоз (фр. Pluviose) (20 января — 18 февраля) — месяц дождя
вантоз (фр. Ventose) (19 февраля — 20 марта) — месяц ветра
Весна
жерминаль (фр. Germinal) (21 марта — 19 апреля) — месяц прорастания
флореаль (фр. Floreal) (20 апреля — 19 мая) — месяц цветения
прериаль (фр. Prairial) (20 мая — 18 июня) — месяц лугов
Лето
мессидор (фр. Messidor) (19 июня — 18 июля) — месяц жатвы
термидор (фр. Thermidor) (19 июля — 17 августа) — месяц жары
фрюктидор (фр. Fructidor) (18 августа — 16 сентября) — месяц плодов
Республиканский календарь был восстановлен во время Парижской коммуны и действовал с 18 марта по 28 мая 1871 г. После этого на территории Парижа опять был введен григорианский календарь.
В 1789 году лидеры Французской революции придумали новый термин: ennemi du people - враг народа.
Закон от 22 прериаля II года (10 июня 1794 года), принятый Конвентом, определял врагов народа как личностей, стремящихся уничтожить общественную свободу силою или хитростью. Врагами народа были сторонники возврата королевской власти, вредители, препятствующие снабжению Парижа продовольствием, укрывающие заговорщиков и аристократов, преследователи и клеветники на патриотов, злоупотребляющие законами революции, обманщики народа, способствующие упадку революционного духа, распространители ложных известий с целью вызвать смуту, направляющие народ на ложный путь, мешающие его просвещению.
По этому закону враги народа наказывались смертной казнью. Революционный трибунал якобинцев в одном Париже ежедневно выносил по 50 смертных приговоров.
Удостоверение о цивизме (гражданской благонадежности) выдавалось революционными комитетами коммун и секций. Такое удостоверение должен был иметь каждый гражданин согласно Декрету от 17 сентября 1793 г. Те, кому революционные комитеты отказывали в выдаче удостоверения о цивизме, объявлялись «подозрительными» и подлежали аресту.
Враги народа арестовывались по анонимным доносам, судебная процедура была упрощена: не было ни защитника, ни прений сторон. Процесс занимал не более часа, остальное становилось делом техники.
Система террора не просто помогала удерживаться у власти. Она помогала все время держать все общество в напряжении. Обязанностью гражданина стало быть «беспокойным», все время радеть за общественные интересы и находиться в напряжении по любым поводам. Тот, кто не был все время напряжен и подозрителен, не выискивал врагов народа и не искал опасностей существующему строю извне и внутри государства, сразу же сам вызывал подозрение. По гениальной формуле Шамбарова, террор заставлял проявлять энтузиазм и проникаться «прогрессивной» революционной идеологией. Проникаться под угрозой смерти. Уверуй или уничтожим[29]!
Кроме того, террор позволял не замечать ничтожности реальных дел якобинцев и явного вреда многих их мер. Ведь малейшее сомнение в пользе работы правительства для «народа» сразу делало человека «подозрительным».
Заключение в тюрьму само по себе могло стоить жизни. Как-то в Нанте пересажали городских чиновников. Спустя два месяца выпустили, но из 127 человек 39 умерли с голоду. Заключенный и не должен был долго жить, его путь и должен был как можно быстрее закончиться на гильотине.
Народ вовсе не был для якобинцев собранием реальных людей. Это было умозрительное понятие, воплощение их кабинетных теорий. Реальные люди не представляли для них существенной ценности.
Мало известный факт: в Париже действовали мастерские, в которых из кожи татуированных казненных изготавливались абажуры и другие красивые вещицы. Волосы казненных женщин использовались для изготовления париков. Сначала волосы сбривали с голов, потом, видимо для удобства, стали сбривать с голов приговоренных перед казнью. Палач сам продавал волосы в мастерские[30].
