В администрации и сборе податей введено больше порядка, устранены отжившие судебные процессы, введен Кодекс Наполеона (Баден, Вестфалия). Новый режим, установленный в некоторых государствах Рейнского союза, очень близко подходил к просвещенному абсолютизму: то же недоверие к общественным силам, то же полновластие администрации.
Распространение кодекса Наполеона имело огромное значение: объявляя гражданское равенство, он приводил к необходимости освобождения личности крестьянина. Под давлением Наполеона члены Рейнского союза стали издавать законы, отменявшие крепостную зависимость крестьян.
Сам Наполеон в 1807 г. уничтожил крепостное состояние в Вестфалии, в 1808 г. — в герцогстве Бергском, в Эрфурте, Байрейте и др. В состав Рейнского союза вошли также так называемые медиатизированные имперские чины — множество мелких князей, утратившие свои феодальные права и поглощенные крупными соседями.
Во многих странах была сделана общеобязательной военная служба.
Для прогрессивных людей — совершенно замечательные нововведения. «Французская революция, точно громовая стрела, ударила в этот хаос, называемый Германией»[53], радовался Энгельс.
Убежденного монархиста Оскаре Егера марксисты никак не назовут «прогрессивным». Но и он, называя «демоном» Наполеона, полагал: «Одно только обстоятельство можно было назвать благоприятным: этот человек-демон был сыном своего времени: он знал его потребности и, принося жертвы своему демону, он разбивал вдребезги отживший старый мир и оказал, непроизвольно, неоценимую услугу европейскому населению. Никому это не послужило так на пользу, как Германии, что может несколько утешить автора при печальной обязанности, на нем лежащей, — рассказать подробности страшного крушения, проследить годы невероятного, жгучего позора, в котором едва можно разобраться»[54].
Нововведения и правда были неплохие — скорее чрезмерные. Дворяне и горожане разных земель не перестали отличаться друг от друга потому, что их уравняли в законе. А были и решения явно вредные.
Вроде бы что можно возразить против эмансипации, то есть уравнивания в правах немецких евреев? Тем более что в Германии давно к этому шло, а во многих государствах евреи получили гражданские права, хотя и не имели прав политических. Если еврей не мог выбирать мэра города или стать офицером в прусской армии, то во всяком случае закон однозначно оберегал жизнь еврея, его личное достоинство и имущество. Не случайно же именно в Германии родилось такое явление, как реформатская синагога. В Гамбурге в 1840-е годы, вскоре после описываемых нами времен, службу в синагоге даже сопровождали звуки органа. Число выкрестов достигало третьей части некоторых общин.
Но в результате действий французов получалось так, что евреи взяли гражданские права из рук оккупантов. К тому же большинство евреев по свойственной им любви ко всему «прогрессивному» поддерживали оккупантов, а множество еврейских юношей пошли добровольцами во французскую армию. Это не могло не сказаться на отношении к евреям и их проблемам.
После наполеоновских войск романтический национализм начал настаивать на различиях между «принципом германизма» и «принципом семитизма». В сознании германского общества укоренилось представление о евреях как юрких типах, которые не имеют и не хотят иметь к Германии никакого отношения, как к наглым инородцам. Это имело для истории страны многообразные и сложные последствия.
В годы наполеоновских войн французов поддерживали люди трех направлений:
1) владетельные князья и феодалы отдельных стран и земель, рассчитывая укрепить свою сепаратную власть.
«Да здравствует Наполеон, восстановитель Баварского королевства», писали 1 января 1806 года в мюнхенской правительственной газете. Находились даже баварские ученые, которые доказывали близкое родство древних баварцев и галлов.
2) Карьеристы и мелкие подонки всех мастей. Имперский канцлер Карл Теодор фон Дальберг объявил 27 мая 1806 года, что он избрал себе в помощники кардинала Феша, дядю Наполеона.
3) «Борцы за прогресс», полагавшие все немецкое «отсталым» и «примитивным», а все французское — «современным» и «передовым».
Французы могли вполне искренне считать, что принесли Германии свободу, — но далеко не все немцы так думали. Какое-то время Германия как бы оцепенела, но ненадолго.
В Германии период войн с Наполеоном носит романтическое название die Befreiungskriege - освободительные войны[55]. Это официальное название целого периода немецкой истории. Одни начинают его с 1801 года, другие — с 1806-го, третьи (чего мелочиться?) с 1792-го — после первых же французских захватов в Германии. Конец эпохи понятен: 1814 год.
