В целом эти меры привели к успеху. К началу 1812 г. число уклоняющихся от призыва сократилось до менее чем 40.000, к тому же новобранцы в подавляющем большинстве шли на службу без чрезмерного протеста. В результате ещё в 1813 г. Наполеон в высшей степени самонадеянно относился к положению на внутреннем фронте, очевидно полагая, что ему нечего бояться. Однако на самом деле воинская повинность была столь же непопулярна, как и раньше. Хотя местные общины теперь убедились в том, что укрывание уклоняющихся от призыва приносило больше хлопот, чем выгоды, отношение к призыву за редкими исключениями сводилось в лучшем случае к недовольной покорности. Более того, сопротивление по-прежнему оставалось явным: оно заключалось не только в том, что многие мужчины, как и раньше, наносили себе самые ужасающие травмы, чтобы не служить в армии, но в массовых масштабах продолжалось и злоупотребление освобождением от службы для женатых мужчин (во Фландрии восемнадцатилетний юноша даже женился на женщине, которой было девяносто девять лет).
Ненасытность Наполеона в отношении людских ресурсов, возможно, вызывала бы меньшую неприязнь, если бы его правление продолжало приносить Франции явные выгоды, но начиная с 1810 г. это становилось всё менее и менее заметным. До этого времени войны императора в той или иной степени окупали себя сами, расширялась промышленность и происходило скромное повышение уровня жизни. Однако по ряду причин картина теперь резко изменилась. Во-первых, начали проявляться определённые трудности в отношении грандиозного проекта Наполеона превратить остальную часть Европы в захваченный для французской промышленности рынок. До навязывания континентальной блокады крупные районы Центральной и Восточной Европы сильно зависели от экспорта сырьевых материалов и сельскохозяйственной продукции в Британию. Тем не менее и теперь эта торговля не прекратилась, к тому же для Франции оказалось непросто как импортировать товары массового спроса, так и добиться самообеспеченности по этим товарам, в результате чего цены на сельскохозяйственную продукцию, а вместе с ними и покупательная способность, не могли не упасть. Одновременно французский импорт был непомерно дорог, учитывая с одной стороны технические недостатки французской промышленности, а с другой — то, что Франция была вынуждена полагаться на перевозки по суше. Поскольку объём производства во Франции вырос, причём довольно резко, приближался кризис перепроизводства, и он наконец разразился благодаря новым осложнениям при навязывании континентальной блокады. К 1810 г. Наполеону стало ясно, что он не в состоянии закрыть побережье Европы для британских товаров и, кроме того, что экспансии французской промышленности всё время мешает высокая стоимость колониальных сырьевых материалов. В ответ на это император пришёл к выводу, что единственным выходом является открытие прямых связей с Британией; он издал ряд декретов, которые с одной стороны разрешали импорт колониальных товаров, а с другой ограничивали эти торговые операции только Францией. Более того, чтобы провести в жизнь эту французскую монополию, начиная с ноября 1810 г. огромные запасы колониальных товаров, имевшиеся во многих германских, голландских и итальянских городах, конфисковывались, а иногда уничтожались.
Наполеон, обнародуя декреты 1810 г., преследовал три цели — во-первых, извлечь прибыль из торговли, с которой он не мог справиться; во-вторых, поддержать французскую промышленность, и, в-третьих, обеспечить французскую монополию не только на промышленную продукцию, но и на распространение колониальных товаров. Однако эти декреты, вместо того чтобы способствовать процветанию Франции, имели совершенно противоположные последствия. После того как спекуляция колониальным импортом стала обычным делом, события 1810 г. принесли всеобщее разорение, поскольку позиции французских купцов подорвал новый импорт, а иностранные купцы лишились своих запасов. Внутри и в равной степени вне Франции следствием этого стала волна банкротств и сужение кредита, причём последнее привело к распространению кризиса на промышленность (многим промышленникам ничего не оставалось, кроме как брать ссуды на очень тяжёлых условиях, чтобы пережить всеобщее падение цен).
