Пока Наполеон энергично формировал новые части, остатки Великой армии под командой Э. Богарне старались сдерживать натиск союзников и выиграть драгоценное время. Но из–за своей малочисленности и слабости французы последовательно не смогли в начале 1813 г. удержать крупные водные рубежи на реках Висле, Одере и Эльбе, им приходилось отступать, оставляя гарнизоны в крепостях (Данциг, Торн, Модлин, Замостье, Ченстохов, Штеттен, Шпандау, Глогау, Кюстрин и другие). Это также значительно уменьшало силы, способные оказать сопротивление русскому наступлению, – вместо концентрации сил, их распыляли. Русские же для блокады гарнизонов крепостей старались оставлять резервные и ополченческие части, а регулярные войска держать в сосредоточенном состоянии.
Тем не менее в апреле 1813 г. с подходом так называемой Майнской армии Наполеона (еще была Эльбская армия под командованием Э. Богарне) соотношение сил на театре военных действий изменилось в пользу французов: у Наполеона стало около 200 тыс., а у союзников чуть больше 100 тыс. бойцов. Основные силы противники сосредоточили в Саксонии, где должны были произойти главные события. Союзники решили сосредоточить свои войска в районе Лейпцига и дать там бой, а в случае успеха они стремились таким образом оказать воздействие на Австрию, чтобы ускорить ее присоединение к коалиции, а затем из этого района развивать наступление в Германию. У Наполеона же, как можно понять, был более сложный план. С одной стороны, одним из главных его устремлений было взять Берлин, наказать негодного вассала Пруссию, а затем прийти на помощь к гарнизонам Данцига и других осажденных крепостей (там находилось примерно около 50 тыс. старых солдат). С другой стороны, он отлично понимал, что прежде необходимо нанести крупное поражение союзникам, чтобы умиротворить уже волновавшуюся Германию, восстановить там прежнее влияние и отбросить русских из Пруссии и Польши. Волновала его и двусмысленная политика Австрии, ее заигрывание с союзниками, и только крупная победа могла заставить Венский двор придерживаться союза с Францией. Поэтому Наполеон первый план отложил на будущее, а первоначально решил, сосредоточив свою армии за р. Заале, совершить маневр с целью захвата Лейпцига и далее на Дрезден, чтобы захватить переправы на р. Эльбе, отрезать находившиеся на юге главные силы союзников от Пруссии и даже Силезии, а затем зажать их у Богемских гор (как раз на границе с Австрией). Он даже был заинтересован, чтобы на юге левый фланг союзников как можно дальше продвинулся вперед. Существовали и другие вариации наполеоновского плана, но весь расчет строился на быструю победу.
Майнскую армию в апреле Наполеон успел сосредоточить в районе Эрфурта. Его главные силы двинулись от Эрфурта через Наумбург и Лютцен к Лейпцигу, а Эльбская армия Э. Богарне должна была подойти через Галле и Мерзебург. Переправа французских войск через р. Заале и первые сшибки с русскими у ручья Риппах, близ Вейссенфельса, 19 апреля (1 мая) 1813 г. принесли Наполеону и первые неприятные известия. Получил смертельное ранение в этом бою старейший и преданнейший соратник французского императора, начиная с Итальянской кампании 1796 г., маршал Ж. Б. Бессьер. Правда, французы заняли Лютцен, и Наполеон, оставив там для прикрытия корпус Нея, основные силы бросил на Лейпциг, полагая, что именно у этого города находится главная армия союзников. Но новый главнокомандующий союзников П. Х. Витгенштейн сосредоточил свои войска южнее Лейпцига (в 40 верстах от Лютцена, у Цвенкау и Пегау) и по предложению генерал–квартирмейстера И. И. Дибича принял решение атаковать правый фланг противника. Позднее в журнале военных действий будет сделана запись, что Витгенштейн решился предупредить Наполеона и «смелым нападением расстроить план его. Главное намерение наше клонилось к тому, чтоб в то время, как сильный корпус неприятеля пойдет на Лейпциг, напасть на ослабленную его армию и, по нанесению ей удара, дать легким войскам нашим, против которых он незадолго пред тем весьма усилился, вновь свободу действовать»[480]. Многое зависело от быстроты и решительности в самом начале сражения, но по замечанию С. И. Маевского «не было души, управляющей движением»[481]. Несколько моментов первоначально благоприятствовали союзникам. У французов в силу слабости кавалерии плохо была поставлена армейская разведочная служба, а кроме того, Наполеон растянул свои корпуса на пути движения к Лейпцигу и не знал, где находился Витгенштейн. Из–за недостатка кавалерии французы не обнаружили русско–прусские войска, находившиеся в опасной близости. Корпус же Нея стоял без всякого сторожевого охранения, да и сам Ней отсутствовал (отбыл к Наполеону под Лейпциг).
