Но использовать эффект внезапности в полной мере не смогли даже пруссаки, которые около 12 часов утра 20 апреля (2 мая) первыми атаковали дивизию генерала Ж. Суама у деревень Кайя, Рана, Кляйн–Гершен и Гросс–Гершен. Французы были застигнуты врасплох, пришли на некоторое время в расстройство, однако затем быстро оправились и приняли бой. Слишком мало сил союзников принимало участие в первых атаках и ими слабо использовалась кавалерия, которой почти не было в наполеоновских войсках. Вскоре Ней прискакал к своим войскам, а Наполеон, удивленный подобным развитием событий и правильно оценив ситуацию, спешно развернул движение гвардии и корпусов в южном направлении к Лютцену, за исключением одной дивизии, которая должна была взять Лейпциг. Обе стороны последовательно, по мере прибытия войск, вводили их в дело. Основные события сражения происходили в центре позиции, где яростные бои развернулись за обладание деревнями Кайя, Рана, Кляйн–Гершен и Гросс–Гершен. Неоднократно они переходили из рук в руки, чтобы вернуть утраченные позиции, одна контратака противников сменяла другую.
Почти с самого начала сражения у союзников на поле боя находились российский император и прусский король и лично наблюдали за ходом битвы. Это в немалой степени стесняло и осложняло положение нового главнокомандующего Витгенштейна. Именно по указанию Александра I, без совета с главнокомандующим, был задержан ввод в дело гренадерского корпуса после первой атаки Блюхера, то есть не использован благоприятный момент для прорыва неприятельской линии в самом начале сражения. Правда, например, участник Лютценского сражения С. Г. Волконский считал, что император в тот день «оставлял полную свободу действовать главнокомандующему без какого либо собственного, личного с его стороны, вмешательства, но что государь везде делил опасность боя. Весьма хладнокровно разъезжал под стрельбою неприятеля»[482].
После 14 часов к своим войскам прибыл Наполеон и это, как обычно, вдохновило французов, а их атаки сделались еще яростнее. К 17 часам противные стороны уже сконцентрировали свои главные силы на Лютценской равнине. Численное преимущество к этому времени уже было на стороне французов: у Наполеона – примерно 100 тыс., у Витгенштейна – менее 75 тыс. бойцов. Союзников удалось потеснить на левом фланге (южнее д. Штарзидель), где оказалась только одна конница генерала Ф. Ф. Винцингероде, и на правом фланге (у д. Айсдорф и Китцен). По свидетельству адъютанта генерала А. П. Ермолова М. М. Муромцева, «при Люцене у нас была огромная кавалерия, которую граф Витгенштейн не умел употребить, и она стояла без дела»[483]. Для отбития деревень в центре позиции после 18 часов Наполеоном была брошена в бой гвардейская пехота, построенная в четыре колонны. Эта атака, поддержанная другими частями, привела к успеху, союзники вынуждены были отойти, у них оставалась лишь д. Гросс–Гершен. С наступлением темноты, в 19 часов, битва закончилась.
Союзники потеряли в тот день 11 – 12 тыс. человек, французы – от 15 до 20 тыс. выбывших из строя. Победители за победу заплатили больше, чем побежденные. Вечером Витгенштейн, не взявший на себя смелость принятия решений, собрал военный совет, где большинство высказалось за отступление, хотя были и мнения продолжить сражение на следующий день. Союзники не предполагали, что у Наполеона будет столь внушительное численное преимущество, кроме того, стало известно о сдаче Лейпцига. Противник мог перерезать путь отступления союзников на р. Эльстер. Витгенштейн доложил мнение генералов Александру I и, получив согласие, ночью начал отвод войск за Эльстер двумя колоннами, двигавшимися на Дрезден и Мейсен под прикрытием арьергарда под командованием генерала М. А. Милорадовича. Наполеон же не имел кавалерии, чтобы организовать эффективное преследование союзников. Он даже долго не мог узнать в каком направлении они отходят, поскольку отступление осуществлялось под плотной завесой казачьих полков.
