Положение Наполеона в Германии, несмотря на присоединение к нему важных союзников (Саксонии и Дании), также нельзя было назвать устойчивым и прочным. Лояльность большинства немецких государств можно было назвать относительной. Французского императора очень беспокоило двусмысленное, а, по существу, и враждебное отношение Австрии, которая занималась мобилизацией своих вооруженных сил. Невразумительные полупобеды французского оружия под Лютценом и Баутценом, с нашей точки зрения, только подтолкнули Австрию в состав коалиции, поскольку австрийцы получили свидетельства явной слабости наполеоновской армии. Собственно, во французских войсках имелись большие проблемы – в первую очередь с кавалерией и в вопросах снабжения.
Обе стороны нуждались в отдыхе, реорганизации и в подтягивании резервов, и каждая стремилась максимально эффективно использовать мирную передышку. Кому оказалось перемирие выгодней? Большинство историков не без оснований и категорично считают, что союзникам. На момент подписания соглашения у французов, хотя их войска и были крайне утомлены, все же имелись неплохие перспективы для ведения дальнейших наступательных действий. Чего нельзя сказать про союзников, значительно уступавших войскам Наполеона в численности. У них в тех условиях имелось мало шансов удержаться на левом берегу Одера, а отступление отдавало бы во власть французам большую часть Пруссии с Берлином. Оставалась лишь надежда на выступление австрийцев, а Венский двор не торопился, считая, что для столь решительного шага нужно хорошо подготовиться, в первую очередь мобилизовать, вооружить и подтянуть к границам армию (хороший аргумент и для ведения переговоров). Наполеон же еще питал иллюзии, что во время переговорного процесса сможет найти общий язык с Александром I и договориться с ним. Но в 1813 г. время неумолимо работало не за, а против Франции.
Если вернуться к поведению Австрии, то, раскладывая политический пасьянс, она старалась не ставить собственное существование на одну карту. Австрия оставалась на континенте в 1813 г. единственной страной (кроме Франции и России), все еще располагавшей ресурсами великой державы. Но Дунайская империя стремилась как можно дольше балансировать между ослабленными войной Францией и Россией, в идеале не желая победы ни одной из этих сильных держав. Трудно даже точно сказать, кого руководитель австрийской политики К. Меттерних опасался больше – Франции или России? Правда, сильнее всего он как раз боялся заключения прямого сепаратного мира между Францией и Россией, тогда Венский кабинет ничего не получал, а только значительно терял, а именно свое влияние в Европе. Австрия встала на путь военного посредничества, чтобы попытаться бескровно получить обратно территории, потерянные ею в антинаполеоновских войнах и в то же время не допустить возрастания русского влияния в европейских делах. Главная цель австрийской политики заключалась в том, чтобы добиться ухода как Франции, так и России из Германии. Тогда расчищенное поле оставалось бы за Венским двором. Весной 1813 г. Австрии удалось даже заручиться поддержкой ряда центральноевропейских государств (Баварии и Саксонии, правда, этот блок распался), с их помощью Меттерних рассчитывал подкрепить свою посредническую миссию. Но гениальность и неукротимый нрав Наполеона не позволяли надеяться на то, что Австрии будет позволено долго ловить рыбу в мутной воде, то есть заниматься политическим шантажом. Нужно было срочно определяться, так как, с другой стороны, Россия и Пруссия уже явно испытывали не только недовольство, но и откровенное недоверие к ней, хотя крайне нуждались в альянсе с Венским двором. В итоге австрийская дипломатия в лице К. Меттерниха, определявшего политику Дунайской империи, вынуждена была сделать выбор в пользу меньшего зла – России.
