- Соскучился? – поинтересовалась Княжна, напористо отвоевавшая себе место для ночлега подле Короля. – Так соскучился, что решил увековечить имя Сони в веках?
- Дурочка ты, Динка! – воскликнул Ричард. – Попроси Лео нарисовать портрет Софии, сравни его с видом на бухту. Мягкие, округлые линии, изящество изгибов, тёплый и уютный берег... Немного фантазии, и внешнее сходство становится очевидным, Диана!.. Скучаю ли я? Конечно, да, и не скрываю этого. Я, видишь ли, привыкаю к прекрасным, добрым, близким людям, срастаюсь с ними сердцами. Уедешь ты от меня со своим Генрихом – буду по тебе скучать...
- С твоим! С твоим Генрихом, Ваше Величество! – вспылила Княжна и… засунула руку под одеяло. – Не оставляй меня надолго. Я предупредила Генриха, что ты будешь получать Герцогиню по первому желанию в любое время дня и ночи...
- С ума сошла? – изумился Ричард. – Наши с тобой отношения не столь близки, чтобы... Впрочем, ты только об этом и думаешь, а начинать замужество со лжи непозволительно.
Наутро, прощаясь с Софийской бухтой, Король увидел рабочего, толкающего перед собой тележку с камнем, и опешил:
- Каким ветром тебя занесло сюда, Филипп?
- По ходатайству Вашего Величества суд заменил мне смертную казнь пожизненными каторжными работами, – кланяясь, ответил тот. – Так я здесь и оказался.
- Пожизненно, говоришь? – Ричард присел на валун у полосы прибоя и предложил каторжнику расположиться рядом. – Суровое наказание, ты согласен?
- Я пострадал и… продолжаю страдать из-за любви, – угрюмо произнёс Филипп в ответ и через мгновенье поднял на монарха пылающий взгляд.
- Любовью ты называешь безудержное желание обладать полумёртвым телом твоего бывшего друга, Филиппок? – сдерживая гнев, спросил Король.
- Не обладать, а лелеять, – смутившись, промямлил каторжник. – В те дни я не был для Принца бывшим, мне хотелось служить Вам, и в настоящем, и в будущем... Меня не допускали, но обещали...
- Ты предал своих друзей, воздыхатель. В их числе, предал и продал меня, – сквозь зубы произнёс Ричард. – Узнав об этом, друзья из «ватаги Принца» не отдали бы тебя под суд, а приговорили на месте, и мы бы сейчас с тобой не разговаривали... Ты мечтаешь о том, чтобы ставший всемогущим Королём, Принц наказывал тебя собственноручно. Как? Бил, унижал, насиловал? Так ты представляешь проявление ответных чувств возлюбленного тобой кумира?
- Да, я был бы счастлив! – Филипп неожиданно приободрился. – Мне по силам выдержать все унижения от Вашего Величества! Я сделаю для моего Короля всё возможное и невозможное!
- Неужели? – усмехнулся Ричи. – Тогда слушай, что требуется Его Величеству! Как видишь, на этом самом месте, в Софийской бухте начинается крупное строительство. Для меня важно, чтобы в сжатые сроки оно завершилось качественным результатом. Если к окончанию строительства я узнаю, что каторжанин Филипп был в числе лучших работников, не жалел сил, изворотливого ума и здоровья на благо Королевства, мы вернёмся к вопросу о пожизненном сроке и способах наказания. Мне будет жаль, если когда-то бравый, ловкий, хитроумный разведчик проведёт остаток дней, тягая телегу с камнями. Смогу ли я простить тебя? Простят ли тебя наши друзья? Не знаю, но... Кое-что в этой жизни ещё зависит от тебя, Филиппок. Подумай об этом.
Улучив минутку, к любующемуся живописным видом бухты Королю подошла Шарлиз. По выражению его лица она сразу поняла, что перед глазами Ричарда стоит не столько нынешний зимний пейзаж, сколько вид Софийской бухты в недалёком будущем. Причалы морского порта, верфи и новый город, гармонично вписанный в красоту природы... Графиня взяла Короля за руку и прислонилась головой к его плечу, Ричард обнял женщину за талию. «Здесь встанет первый город, построенный Вашим Величеством. Красивый город и порт... – так тихо, чтобы слышал только он, заговорила Шарлиз. – Наверное, ты даже простишь предательство Филиппу. Конечно, вы никогда не сможете снова стать друзьями, но тут уж ничего не поделать... Зато у тебя появляются новые друзья. Я, например...»
- Друзья? Да... – улыбнулся Ричард. – Но ты для меня – не только подруга...
- Да, Министр иностранных дел Северного Королевства – звучит гордо и накладывает большую ответственность, – ответная улыбка Графини содержала в себе вопрос, на который Король тут же и ответил.
- Конечно, нам с тобой предстоят важнейшие для страны дела, связанные с ближайшими соседями и прочими государствами мира, – крепко прижав к себе Шарлиз, заговорил он. – Но сейчас ты со мной не только для того, чтобы участвовать в переговорах с Хуаном Железным. Мне интересно и важно общение с тобой не только в дворцовой обстановке. В путешествии открываются другие, прежде неведомые черты твоего характера. Я лучше узнаю тебя и… радуюсь.
- Если бы ты знал, как радуюсь я, любуясь и удивляясь чудесными гранями таланта моего Короля! – воскликнула Графиня.
- Мне приятно радовать тебя, Шарлиз, – внезапно Ричард с жаром поцеловал её нежные губы. – Но, в первую очередь, для меня ты остаёшься неповторимой личностью, замечательно красивой и желанной женщиной.
