Меня зовут Майя, и я уже не та девушка, какой была месяц назад. Сейчас в моей груди осела пустота. А сердце разбито горем. Бывают мрачные ночи, когда я едва могу дышать, когда чувствую тяжесть потери, мчащуюся по моим венам, наполненные болью мгновения, когда вспоминаю, как все мое существо состояло лишь из полных агонии криков, в то время как я держалась за холодную безжизненную руку отца. Но ведь в каждой истории, как и в этой, всегда есть герой? Герой, которого я начала презирать с того момента, как он открыл свой рот. Его зовут Александр. Он — моя неизбежность, которую я никогда не ожидала встретить. Меня ведет лишь разбитое сердце. Его существование, его прикосновения — все, что он делал, чтобы моя боль стала терпимой, оставило во мне неизгладимый след. Как бы то ни было, я уверена, что, уйдя, стану для него лишь смутным воспоминанием.
Когда я впервые вошла в этот отель, мое сердце было разбито вдребезги. Я думала, что просто приду сюда, выполню задание и уйду. Ни осложнений, ни чувств. Кроме того я практически лишилась способности чувствовать. Это довольно большой недостаток, когда ты имеешь дело со скорбью, верно?
Некоторые считают это жесткой правдой. Они утверждают, что однажды умрут, но это вовсе не значит, что им все равно. Но некоторые люди принимают это тяжелее, чем другие. Они живут с разбитым сердцем, часть которого потеряна навсегда. Но это не означает, что они — те единственные, кто волнуется.
Хотя я и не утверждаю, что особенная или что моя скорбь была более ощутима, иногда я была ходячей печалью. Казалось, что тот, кого я потеряла, значил для меня намного больше. И что я никогда больше не полюблю так, как любила все эти двадцать пять лет.
Когда я впервые вошла в этот отель, то и не подумала бы, что именно здесь влюблюсь в самого невероятного мужчину. Моя боль станет терпимой в его объятиях, только заменится на другой вид агонии, настолько сильной, что от нее захватит дух. Именно здесь, с ним, я снова почувствую себя единым целым, пусть даже на короткое время.
Не важно, как я выглядела, когда вышла из лифта, ведь я и не подозревала, что встречу его — мужчину, которого не забуду до конца своих дней.
Несмотря на то, что была тепло одета, я все равно ощущала холод, просачивающийся сквозь мое толстое пальто. Зима — мое второе любимое время года после весны. Много счастливых воспоминаний связано с зимними детскими играми. Тем не менее, переехать в Нью-Йорк в феврале было не самым умным решением, которое я когда-либо принимала. Особенно в такое время как это.
— Добрый вечер, мисс Харт. Чем я могу помочь? — спросила администратор.
— Привет, Джулиет. Правда, я так ненавижу делать это, но, думаю, мне снова необходимо сменить номер.
— О, нет. Что-то не так с новым? Я думала, вопрос шума будет урегулирован, когда мы переместили вас дальше по коридору.
Я вздохнула, чувствуя себя неловко из-за просьбы о смене номера — второй раз за один день. Обычно я могла пренебрегать такими вещами и пережить почти все. Но в этот раз не смогла. Я отчаянно нуждалась в возможности свободно дышать. К счастью, Джулиет не казалась раздраженной этой просьбой.
— Знаю, и спасибо вам за это, правда. Но, думаю, в этот раз вы поселили меня в комнату для курящих. Я пыталась проигнорировать это, но тот, кто занимал номер до меня, вероятно, скурил там несколько пачек сигарет. Даже стены и кровать пропахли дымом.
Она спросила номер моей комнаты и проверила кое-что на компьютере.
— Извините, мисс Харт. Должно быть это ошибка. В прошлый раз я убедилась, чтобы номер соответствовал всем вашим требованиям, прежде чем заселить вас. Должна была быть комната для некурящих. Я так сожалею; это полностью моя ошибка. Не волнуйтесь, мы решим этот вопрос через минуту.
Она смотрела на меня и нервно улыбалась, будто пыталась оценить степень моего раздражения. Работа в таком большом отеле не может быть легкой, особенно когда он был практически заполнен. Возможно, Джулиет боялась, что я захочу поговорить об этой ошибке с управляющим. Однако всему виной была пара из соседнего номера, у которой был секс, как у кроликов. Я едва вынесла их первый секс продолжительностью в два часа. И когда вышла из номера, у меня в ушах стояли их крики и не такие уж сексуальные похрюкивания, эхом отдающиеся в моей голове. Это стало первой причиной, почему я в итоге спустилась вниз попросить сменить номер.
Прошло только шесть часов с тех пор, как я прилетела в Нью-Йорк. Я еле стояла на ногах и если вскоре не смогу поспать, уверена, что упаду в обморок от истощения. Только упрямство заставляло меня стоять на своем.
И обещание, которое я дала отцу.
Я улыбнулась, чтобы успокоить ее.
— Ничего, все нормально, — сказала я, — мне правда неловко от того, что опять спустилась вниз, но я буквально не могла дышать. Мне подойдет любой, какой вы сможете найти. Даже этаж не имеет значения.
