Напряжение растет полностью

Столь непохожие в танце и интервью, что обычно следовало за высоким результатом, сейчас ребята боялись совершенно одинаково. Вид дикого леса — истинно дремучего, без привычных ровных рядов деревьев и проторенных дорожек, всерьез пугал, а от одной мысли, что туда придется идти, многим становилось еще хуже. У соседей слева, представлявших род Горенских, упала в обморок девушка. У соседей справа, из Алабышевых, девчонка пинала рассевшихся в ступоре на асфальте парней, а те заторможенно отмахивались, обещали встать, но так и оставались на месте. Настроение у людей — самое разное, но большая часть команд явно потеряла контроль над событиями и самими собой. Просто есть очень большая разница — идти в лес подготовленным или в концертных платьях и туфлях, рассчитанных на ровную сцену и жар прожекторов.

Хотя были и те, кто уже подступил к самому краю впереди, где тоже через пять секунд после финальных слов князя Долгорукого все зашлось огнем, выгадывая, как обогнать всех и первыми вступить в гонку. Пламя, препятствуя замыслам, взвилось еще сильнее, с удовольствием поедая сухую осеннюю траву вокруг. Значит, и нам спешить пока не следует. Тем более, и тут дела есть.

— Вон слева, видишь? — ткнул я Пашку локтем, указывая на парня в шортах, обнявшего колени руками. — Цельный маркиз Ушаков, между прочим.

Наш капитан тоже пребывал в изрядной панике, но впал в нее еще до объявления нового тура соревнований. Такое число титулованной знати отчего-то ввело его в настоящий ступор, а взгляд как уставился в асфальт, так и не желал подниматься все это время. Разве что для ролика и условий турнира Паша сделал исключение, да и то титаническим усилием воли и со значительной помощью — после дружеского постукивания локтем по ребрам.

— Не смотри на него! — шикнул Пашка, встав спиной к указанному пареньку. — А если он заметит?!

— Он дальше своих коленок ничего не видит, куда уж ему.

— Тише! — дрогнул его голос. — Мне проблемы не нужны!

— Именно поэтому ты демонстративно повернулся к его светлости спиной? — иронично поднял я бровь.

Паша исполнил прыжок на месте.

— А теперь пялишься прямо на его слабость, — цокнул я осуждающе.

Тот снова дернулся, но я удержал его за плечо.

— Да хватит уже, — убедительно сказал ему, глядя в глаза. — Они — просто ребята и девчонки, как все.

Пашка замотал головой в категорическом несогласии.

— Наследники! Т-тут четверть хозяев всех земель империи!

— Лесу все равно дела нет до титула и родословной, а также до тех людей, которые посчитают его своим и пожелают чертить линии поверх карты с его обозначением. — Спокойный, несколько меланхоличный голос Артема, выводящий слова обстоятельно и неспешно, умудрился заворожить даже Пашку с его паникой. — Все, что внутри леса, принадлежит ему. Тем, кто войдет в лес, стоит об этом помнить.

— Вот, — поддакнул я товарищу и благодарно на него посмотрел.

Только Артем все это время глядел в сторону деревьев. Не могу сказать, с какими эмоциями. Но не боялся — это точно.

— И вообще, у нас есть специалист по переживаниям, — указал я на Свету. — Не отнимай у нее работу.

— Жар огня до поры скрывает осенний холод. Он будет греть спины некоторое время, пока команды станут добираться до чащобы, — посмотрела она вдаль. — Вслед за холодом придет голод. Острые ветви отнимут одежду, грязь и слякоть заберутся в обувь. Голос ночных хищников украдет сон. Отчаяние поселится в сердцах, каждая тень будет казаться чудовищем, а шелест веток холодным крошевом страха осыплется по спине…

— Но-о? — сделал я ударение на слове, недовольно глядя на нее, подсказывая, что оптимистическое «но» тут очень пригодилось бы.

— Но если Паша подарит свой утепленный пиджак маркизу, тот похлопает его по щеке и забудет всего лишь к вечеру…

Паша дернулся и с негодованием посмотрел на девушку.

— А если отдаст штаны и ботинки, то его даже назовут другом, — завершила Света, очаровательно улыбнувшись. — Только зачем маркизу друг без штанов? Вот слуга…

Паша нахохлился как воробей и оглядел площадь совсем иным взглядом.

— Ничего я никому не отдам! Мы — свободный род!

— Тогда не отдавай и самоуважение, — подмигнул я ему.

— Просто… они же князья, — замялся Пашка.

А затем обвел взглядом всех паникующих на площади, задержавшись на самых ярких очагах: на девушках, бьющих по закрытым дверям лимузина, на котором приехали, и уже успевших снести зеркала; группе Долгоруких, вокруг которых стояло две команды, а тон взаимных обвинений поднялся до тех вершин, после которых неизменно идет мордобой; группу Ники, у которой требовали отдать клинок, но у них был клинок и требовать совсем не получалось, так что тон пока выходил просительным.

— Вроде… — добавил он менее уверенно.

— Они посчитают за радость забыть все, что тут будет, — жестко произнес Артем, прижав к себе футляр со скрипкой. — Если обещание не применять Силу действует — а я в этом уверен, то всех нас ожидает еще то приключение.

— Нет, такие приключения нам не нужны, — постановил я, глядя, как под изящной ножкой конкурсантки от Юсуповых покрывается трещинами бронированное лобовое стекло лимузина.