Напряжение растет полностью

— Но сниматься все равно не буду, — так же бодро продолжил Тема.

— Так. Твой папа тоже не знает? — нахмурился я.

— Знает.

— И в чем твоя проблема?

— Слушайте, а почему Свете можно просто не хотеть и ее никто ни о чем не спрашивает! — возмутился Артем.

— Потому что она девочка, и бог знает, что у нее в голове.

— Эй!

— Ты сначала объясни, зачем вилку обгрызла, — хмуро посмотрел я на Светлану. — Хорошо, я первый ее нашел, а если бы кто-то из персонала? Она ж серебряная!

Ладно хоть я на крышу залез — вытаскивать застрявшего Пашу из чердачного окна. А там вилка под наружной балкой.

Света потупилась и заинтересовалась чем-то на горизонте.

— Ну да, — признал Артем весомость моего аргумента. — В общем, я плохо выгляжу на видео.

— Потому что ты сутулый и в очках?

— Почти.

— Предлагаю снять очки и выпрямиться.

— Давайте обсудим это после победы? — вымученно улыбнулся он. — Вот если победим, я обещаю сняться на общем фото!

— Добро. — Посверлив его подозрительным взглядом, я вернулся к статье про фаворитов.

Одни неизвестные фамилии — и ни одной нашей! Чем они там у себя вообще занимаются?!

— Уважаемые участники, до церемонии открытия осталась одна минута, — официальным голосом обратилась Венера.

И, будто подчиняясь ее словам, дирижабли над головами принялись сворачивать гербовые узоры, отплывая в разные стороны от центра площади. Стих бой барабанов, уступив место тишине напряженного ожидания. А далеко впереди, у самого начала площади, поднимаясь от земли ввысь на уровень девятиэтажного здания, заклубилось огромное облако пара. И стоило белому дыму равномерно вытянуться вверх, как поверхность расцвела живым портретом сурового на вид статного господина с серебром в волосах на фоне зеленого сада и краешка белоснежного дворца.

— Лазерная проекция, — шепнул Артем.

— Тш, — ткнул его локтем Паша, тревожно глядя то на необычный экран в небесах, то на терминал.

— Приветствую участников Первого имперского турнира на нашей гостеприимной земле! — Низкий, полный силы голос шел будто бы отовсюду. — Пусть ваше пребывание здесь оставит в сердцах самые приятные воспоминания, полные радости побед, соревновательного азарта и света новой дружбы.

Голос желал участникам удачи и крепости воли, силы и ума. Голос хвалил его сиятельство и государя, призывая восхищаться их мудростью и брать с них пример. Голос требовал честных сражений и обещал от своего лица быть их гарантом, обеспечивая справедливость судейства, объективность и независимость от статуса участника. Ведь сегодня все равны!

— Из тех, у кого есть двести миллионов, — пробурчал Пашка.

— Пусть победит сильнейший! Благодарю за внимание, — завершил краткую речь князь.

Изображение пропало, дым стал реже и поплыл в сторону от площади.

И тут же воздух рванул залпами салютов, бесконечной канонадой взлетавших ввысь по обе стороны площади, чтобы расцвести над головами диковинными цветами и новыми звездами. Что-то восхищенно кричал Федор, голос которого терялся в окружающем грохоте, а рука показывала на новые соцветия из ярких линий; сжимала мое плечо Света; завороженно смотрел ввысь Артем, неожиданно оказавшийся чуть впереди нас; даже Паша оторвался от наблюдения за терминалом и, сжав уши от грохота, с восторгом следил, как новая вспышка — яркая и красочная, несмотря на ранее утро — не успевая погаснуть, меркла в сиянии следующей.

Когда отгремел последний залп, в ушах ощутимо звенело, а чувство ошарашенности и восторга некоторое время не пускало мысли обратно.

— Команды! — Озорной девичий голос пролетел над площадью. — Объявляется жеребьевка первого соревнования! Капитаны, просим коснуться терминала рукой!

Паша вдавил ладонь в то же мгновение, будто от силы что-то зависело.

Тут же под корпусом выщелкнулся листочек с отпечатанным текстом.

— Вторник, девятнадцать часов, — чуть дрогнувшим голосом произнес Паша.

— Через два дня, — грустно вздохнул Федор.

— Дай взглянуть, — мигом подхватил я листок. — «Команда зубов». Какая еще команда зубов? Бред какой-то, — скомкав и бросив под ноги это недоразумение, я оттер Пашу от терминала.

— Максим! — возмутились Паша и Артем.

— Сейчас разберемся. Так. «Биометрика не определена». Ну, это мы посмотрим. — В терминал юркнули три Звездочки, ведомые волевым посылом.

— Максим, «Команда зубов» — это мы!

— Мы люди, а не челюсть! — фыркнул я, только и успевая подбирать выщелкивающиеся из терминала бумажки.

— Зубов — моя фамилия! — возопил Паша.

— М-да? — задумавшись, остановился я, перебирая пачку бумажек в руках. — Хм.

— Ты наш билет порвал, — глухим голосом констатировал Павел, разворачивая бумагу.

— Да ничего страшного, — с неловкой бодростью произнес я. — Вот, у нас другие билеты есть. Смотри — девять тридцать, уже через час. Только тут написано «Команда Шереметевы-1».

— О боже мой, — сел на бетон Артем, сжав голову руками.

— А тут — десять часов, «Шереметевы-2»… Да ладно, вон, у ребят тоже терминал нормально не работает, — указал я на площадку через пару квадратов по диагонали в сторону центра, где две команды что-то возмущенно говорили сопровождающим, то и дело экспрессивно показывая на экран.