Грязная кровь… по какому принципу, скажите, люди решают, у кого она чистая?! У кого родители одной расы? Чушь какая! Я встречал кучу "чистокровных" людей, от которых "смердит" невозможным образом, которых людьми-то назвать нельзя. Это я говорю об аристократах, тех, которые меня испугались и поспешили откупиться землями и людьми.
Смешанные семьи не принимают нигде. Что у нас косо смотрят, что у людей. Только гномы относятся к этому флегматично, но у них религия такая. Хоть на ящерице женись, родные только спросят, действительно любишь? Твое дело… в общине твоя жизнь — только твое дело. Условностей у них нет, живи и не мешай жить другим.
— Можешь ходить, где хочешь, только в подвалы не суйся, — переварив этот сложный факт, сказал я. — Там лаборатория, нечего тебе пока там делать. Занимайся, чем хочешь, читай книги, когда научишься, исследуй замок, можешь даже Альмеда за уши потаскать.
— А что будет потом?
— Съем! — рассмеялся я. Наивный ребенок! — Шучу, не пугайся так! Вон, изо рта рыба валится… потом, если не появится других проблем, попробуем тебя кое-чему научить.
Ребенок выпучил глаза и таки уронил изо рта кусок.
Пока в замке были только эльфы, присланные сюда моим отцом. Как только строительство закончилось, нанятые гномы отчалили на родину, а люди разбрелись по деревням. Я пусть и считался их лордом, теперь — королем, они предпочитали к замку не приближаться. Стойкие предрассудки о проклятом месте и цитадели Тьмы. Впрочем, люди ко всему привыкают, и сейчас ко мне уже обращались с просьбами. Или весьма бредовыми и унизительными предложениями.
В который раз я подумал, что если у орков на верхушку пирамиды власти пробиваются самые разумные, и это происходит естественным путем, то у людей — все с точностью до наоборот. Паршиво, черт возьми.
— Дайлене, — неожиданно раздалось за спиной.
Я разродился тирадой брани, поскольку от неожиданности выронил пробирку с весьма неприятной жидкостью. Мерзкое стекло раскололось об стол, немедленно в нем образовалась дымящаяся дыра приличных размеров, а шипящие капли отсели на моем доспехе. Микроскопическая металлическая пыль оперативно закрыла мое тело и даже не расплавилась от соприкосновения с кислотой. Точнее — это была демоническая лимфа, достаточно редкий и дорогой реагент. Вытащил я его прямо от производителя, так сказать, из Адской Бездны.
— Надеюсь, у тебя есть веская причина, — проникновенным гневным тоном сказал я, оборачиваясь, — иначе я тебя убью. Без шуток, ты знаешь, насколько сложно заставить демона расстаться с некой частью его организма?!
— Причина белее, чем важная, — невозмутимо ответил Альмед и протянул мне какой-то свиток.
— О-па, — вырвалось у меня. — Для кого-то наглость — даже первое счастье…
— Лично мне кажется, это неглупый ход, хотя чрезмерно хамский.
— Он всерьез считает, что меня тут армия всякой нежити и демоны гуляют тут и там?
— Вы и сами представляете весьма серьезную боевую единицу, вполне способны заменить небольшую армию.
— Если ты пытался мне польстить, то у тебя не получилось, — фыркнул я. — Где этот придурочный посол? Айсер его не убил?
— Пока — нет.
— Идем, — решил я, сминая свиток в руке.
Я понимаю, это на самом деле весьма недурно. Король Ринальдо — ближайший мой сосед. Лично мне до него не было никакого дела, но он считал иначе. И он решил предложить мне на выбор несколько договоров. Например — пакт о ненападении, верх наглости. Согласование цен и таможенных пошлин. Договор о взаимопомощи. В общем, предлагал стать хорошими соседями и немножко подружиться. И исключительно из добрых побуждений собирался подарить мне добрый кусок побережья. Как будто мне и того, что есть, мало было… чтоб этого Ринальдо инфаркт хватил, как его папочку десять лет назад!
Итак, рассевшись за столом воображаемых переговоров, я слушал, Альмед — общался. Именно он делал это, дабы я не сделал чего нехорошего, потому что мне было все равно, до чего они договорятся. Но так обижать людского короля, чтобы он возжелал моей крови, мне тоже не хотелось.
В самый разгар дискуссии дверь в малый зал чуть приоткрылась. Без скрипа, никто бы и не заметил, но мне было уже скучно до умопомрачения, потому мой взгляд гулял по стенам. Посол и его помощники, и кто-то из дворян, мои новоявленные советники, сиречь — министры, и Альмед пытались достигнуть компромисса, то есть, положения, одинаково неудовлетворяющего обе стороны.
В щель показалась часть темнокожего лица, с любопытным левым глазом. Мне было плохо видно с моего места, потому я откинулся на стуле, зацепившись носками сапог за ножку стола, опасно балансируя, заглянул за спину эльфу.
— Повелитель Матиас? — удивленно спросил Альмед, прервав свою речь.
— Ирейн, это ты? — спросил я, когда в зале воцарилась тишина. За дверь испуганно пискнули, и створка звучно хлопнула. Растерялись все без исключения.
— Прошу меня простить, — сказал я и вышел в коридор.
