Стоило же герцогу увидеть Эвинол, вошедшую в зал, как он и думать забыл об утренней злости и недомогании. Королева была восхитительна. Глядя на будущую жену, Айлен завидовал сам себе. Подвенечное платье из белой летящей ткани, расшитой золотом, удачно скрывало излишнюю худобу и делало Эви взрослее на вид. Волосы, уложенные в замысловатую прическу, венчала корона Райнаров, слишком большая для девичьей головки, но хорошо закрепленная между удачно уложенных кос. Личико было бледным, но, скорее, по причине такой же бессонной ночи, как у него, а не из-за болезни. Ничего, до исхода сегодняшнего дня он заставит эти щечки расцвести румянцем.
Подавая нареченной руку, Айлен заметил, как дрожат ее пальчики, и умилился.
— Не волнуйся, любовь моя, — склонившись к ней, прошептал герцог. Он считал, что с этого дня вправе говорить ей ты.
— Благодарю, Айлен, — она подняла на него взгляд, подходящий больше мученице, чем счастливой невесте. — Я не волнуюсь.
И зачем она лжет? Неужели так трудно довериться будущему мужу, принять заботу и поддержку, которые он предлагает?
Пока они шли по залу и поднимались на помост в звенящей тишине, Айлен слышал, как бьется сердце Эви — глухими неровными толчками, чувствовал, как тяжело она опирается на его руку. Но при этом она держалась с поистине царственным величием, гордо неся слишком тяжелую корону Райнаров. Остановившись перед юстициаром, которому предстояло сочетать их, Айлен приготовился смиренно выносить длительную пытку словесными формулами.
И это действительно походило на пытку. Даже мысль, что сие действо превращает его в короля Илирии, не могла вдохнуть в Айлена энтузиазм. Очень уж скучно и мудрено вещал юстициар. Чтоб хоть как-то отвлечься, Райн’яр скользил глазами по залу. Он успел разглядеть все тонкости мозаичных узоров на полу, подсчитать завитки на капителях колонн из зеленого мрамора, изучить наряды и украшения всех присутствующих дам и насладиться скучающим выражением на лицах мужчин. Он-то хоть терпит эту нудную церемонию ради возможности воссесть на престол и утолить свою страсть, а они страдают просто так.
Но куда больше, чем разглядывать зал и гостей, Айлену нравилось смотреть на Эви. Он любовался ее точеным профилем, золотистыми прядками на висках, выбившимися из прически, тенями, которые отбрасывали на щеки пушистые ресницы. Герцогу мучительно хотелось остаться с Эвинол наедине, но приходилось довольствоваться возможностью держать ее за руку во время церемонии.
Но вот наконец юстициар объявил Айлена Райн’яра мужем Эвинол Райнар и королем. Сложные словесные формулы перевели его в род Райнаров, даровав право носить корону и повелевать людьми. Эвинол, похоже, церемония далась сложнее, чем ему. Неудивительно: девочка едва оправилась от болезни, а тут два часа на ногах в присутствии множества людей.
— Устала, любовь моя? — Айлен хозяйским жестом обнял жену за плечи.
— Немного, — Эви обратила к нему лицо с вымученной улыбкой.
— Самое худшее позади, — Айлен кинул насмешливый взгляд на переполненного гордостью юстициара. — Осталось выдержать пир, и мы свободны.
— Свободны, — печальным эхом отозвалась Эвинол.
Новоявленный король с беспокойством посмотрел на жену. И как можно одновременно выглядеть настолько измученной и прекрасной? По-хорошему, ей бы сейчас не на пир, а в постель — отлежаться и поесть. Да он и сам бы не отказался наплевать на застолье с поздравлениями, настолько же скучными и нудными, как речи юстициара. Айлен многое бы отдал за возможность оказаться в своих покоях вместе с Эвинол, но, увы, присутствие короля и королевы на торжественном пиру по случаю их свадьбы было обязательным.
Слова и вино лились потоком, но если первые лишь умножали скуку и усталость, то второе приносило облегчение. Кроме того, Айлен отдал должное великолепным яствам. Отказавшись от завтрака, он успел изрядно проголодаться и теперь наслаждался фаршированной форелью, жарким из оленины и запеченным лебедем с замысловатым гарниром. Зато королева не притронулась к еде, а вино в ее бокале, казалось, не убывало, хотя после каждого витиеватого тоста она исправно прикладывала его к губам.
— Дорогая, тебе нужно поесть, — Айлену нравилось обращаться к Эви тоном заботливого мужа. — Отведай этого дивного паштета.
— Спасибо, не хочется.
— Прошу тебя, — настаивал новоявленный король. — Тебе понадобятся силы, — с многозначительной улыбкой добавил он.
— Но я не хочу есть, — она даже упиралась как-то вяло. — Хотя, знаете, пожалуй, я съем немного миндального крема. Порадую себя сладким напоследок.
— Напоследок? — не понял Айлен.
— Не обращайте внимания, — Эви по-прежнему упрямо обращалась к нему на вы. — Я просто очень устала, вот и говорю ерунду.
— Это заметно, — он покачал головой. — Ты действительно очень устала, любовь моя. И знаешь, мне кажется, ты провела на пиру довольно времени, чтоб считать долг перед высокими гостями выполненным. Почему бы тебе не отправиться к себе?
— Вы считаете, я могу так поступить? — впервые за день в ее голосе прорезались живые нотки, а в синих глазах вспыхнули те самые искорки.
— Полагаю, да.