Тантарин не любила океан. Он вечно бросал вызов ее силе. Бескрайний и могучий, он не обращал внимания на ее метели, поглощал снега, растворяя в толще воды. Ледяные ветра не могли причинить океану ни малейшего вреда, казалось, он лишь забавлялся, гоняя огромные валы, порожденные силой ураганов. Тантарин порой бесило, что люди боятся океана не меньше, чем ее, хотя она была богиней, а океан — лишь массой воды, лишенной воли и разума.
Не желая лишний раз наблюдать бесящее ее спокойное могущество, Тантарин устроила свою обитель далеко от океана. А вот Инниаль — другое дело. Море со всех сторон окружало владения юго-западного ветра. Правда, здесь оно было совсем другим. Морские воды во владениях Тантарин были свинцово-серыми или вовсе черными, а здесь — в обители Инниаль — переливались всеми оттенками синего и зеленого. Солнце, спускаясь к горизонту, проложило по воде мерцающую золотую дорожку.
Тантарин поморщилась. Только Инниаль со своей глупой любовью к морю и детской беззаботностью могла попасть в такую переделку. Похоже, ребячливость передалась ей от покровителя. Даже удивительно, что эти двое не сдружились, уж больно они похожи. Хотя, помнится, Инниаль старалась сблизиться с Инослейвом, но западный ветер всегда слишком дорожил своей свободой.
Все же поразительно, что именно помешанный на свободе Инослейв попал в зависимость к человеческой девчонке, предав собственную сущность. Тантарин обернулась. Западный ветер так и не спускал с рук свою обожаемую королеву Илирии. Богиня! Презрение переполняло Тантарин при взгляде на это жалкое слабое создание. Что-то новообретенная божественность не помогла девчонке даже в такой малости, как переход между владениями ветров. Тантарин не стала убеждать Инослейва оставить любимую игрушку дома, рассчитывая, что та не переживет перехода. Однако девчонка ее разочаровала, в очередной раз доказав свою бессмертность. Ну, хотя бы сознание потеряла, до безумия перепугав Инослейва. Вот и сейчас вместо того, чтобы пытаться разобраться, что стряслось с Инниаль, он занят только бессмысленными попытками привести ее в чувство.
— Оставь ее, Инослейв! Сама очухается. И что тебе в этой кукле?
— Я не стану отвечать, Тантарин. Ты все равно не поймешь.
Она пыталась понять. Пыталась, но не могла. Инослейв — ветер, бог, а эта глупая кукла… Девица на руках Инослейва и впрямь напоминала куклу: фарфоровая кожа, светлые косы, растрепавшиеся на концах, и глаза под темными ресницами по-кукольному синие. Как можно всерьез относиться к подобному созданию?
Видел бы себя Инослейв в этот момент! Он смотрел на свою девчонку, как матери смотрят на детей; как скупцы смотрят на сокровища. Омерзительная человечность сквозила в его взгляде, движениях, словах, образе мыслей. Западный ветер не просто отказался принимать жертвы, он принес в жертву собственную сущность. Как же он дошел до этого? Ведь не от одиночества же. Бог не может тяготиться одиночеством, оно часть его сути.
— Как ты узнала, что Инниаль пропала? — Инослейв соблаговолил вспомнить, зачем он здесь.
— Я решила навестить ее… по делу.
— Что за дело?
— Неважно.
Не рассказывать же ему, в самом деле, зачем ей понадобилась Инниаль. Тантарин рассчитывала заручиться ее помощью, чтобы заставить западный ветер вспомнить, кто он такой. Они с Ларишаль и Хорастером утратили его доверие, действуя слишком прямо, а потому следовало найти кого-то другого. Инослейв покровительствовал Инниаль, и в прежние времена у них сложились приятельские отношения. Тантарин надеялась убедить младшую освободить Инослейва от порочной привязанности ради его же блага. Раз уж человеческую девчонку нельзя убить, следовало ее выкрасть. Инниаль идеально подходила для этой роли. Ей надлежало притворно принять его сторону, подружиться с куклой Инослейва, а потом, воспользовавшись первой возможностью, умыкнуть ее и бросить где-нибудь у себя в Кьерре. И пусть бы потом богинечка выживала, как может, среди бывших собратьев. Но, разумеется, Инослейву не нужно об этом знать.
— Явившись сюда, я не застала Инниаль. Не особо удивившись, я отправилась в Кьерру, благо теперь путешествия по чужим владениям не составляют для нас труда.
— Как и для меня, — хмыкнул западный ветер, испортив эффект от ее колкости.
— Как ты догадываешься, в Кьерре Инниаль не было. И судя по людским разговорам, уже несколько дней.
— Надо же, ты удосужилась их послушать.
— Не будь дураком, Инослейв. Разумеется, я пользуюсь людьми как источником новостей. Это вовсе не значит, что я ношусь с ними, подобно тебе.
Очередная ядовитая реплика пропала даром. Инослейв, словно назло Тантарин, возился со своей игрушкой: поправлял на ней накидку, устраивал кукольную голову у себя на плече, прислушивался к дыханию.
— И больше ты ничего не знаешь? — не отрываясь от девчонки, спросил он.
— Про Инниаль — ничего. Но у меня хватило ума связаться с Фианаром и проведать остальных. Это мой долг.
— Ты правильно сделала, Тантарин, — кивнул Инослейв.