Дни шли, и ничего не происходило. Похоже, теория Эвинол, которую он поначалу не принял всерьез, все-таки верна. Если Темный ветер — порождение людской ненависти, то и приходит он лишь за теми, кто виновен в жертвоприношениях и убийствах, то есть за всеми, кроме него. Но даже немного успокоившись насчет безнадежной битвы с Темным ветром, Инослейв не мог вернуть себе прежнего душевного равновесия. Что бы он там ни говорил Эвинол, а судьба ветров не была ему совсем уж безразлична. И не потому, что их связывали узы условного родства и общей природы, а потому что мир, в котором кто-то может пленить и мучить богов, казался искореженным и неправильным. Так не должно быть. Это немыслимо и противоестественно.
И если когда-то он довольно легко смирился с тем, что люди нашли способ больше не приносить жертвы, то сейчас смириться было гораздо сложнее. Особенно понимая, что в твоей власти пусть иллюзорная, но возможность изменить положение. Инослейв не собирался в угоду Эви изображать жертвенность и неуемный героизм. Само собой, он не сунется к чудовищу ради призрачного шанса спасти родичей. И все-таки бездействие его мучило, подтачивая душевные силы, как медленный яд. Он постоянно ждал нового жалобного призыва Инниаль, ее мольбы о помощи, которую не собирался оказывать.
Однако больше всего Инослейва тревожила Эвинол. Он опасался, что принцесса начнет убеждать его, требовать, шантажировать. Но она просто молчала. Даже не показывала, что злится. Если он обращался к ней, — отвечала спокойно и доброжелательно, не подчеркивая обиду. Сама же обращалась к нему редко и частенько уходила, чтобы побыть в одиночестве. При этом Инослейв не сомневался, что девушке далеко не безразлично происходящее. Больше упреков, просьб и жалоб он боялся ее разочарования. Но в то же время не желал глупо рисковать собой и ею только ради того, чтобы стать в ее глазах безупречным героем из легенд.
Он несколько раз спускался в Илирию и брал с собой Эвинол. На фоне исчезновения ветров во всех сопредельных и дальних краях илирийцы возомнили себя благословенным избранным народом. Они еще более рьяно возносили молитвы светлой Эвинол в надежде, что ее милость пребудет над Илирией и дальше. Эви коробило от столь истового поклонения. Проходя неузнанной мимо своих почитателей, она мрачнела и хмурилась. Инослейв не понимал такого отношения. Он-то считал, что Эви заслужила благодарность людей. Он даже сам испытывал к ним что-то вроде признательности за то, что люди сделали из его любимой богиню, устранив единственное препятствие, стоявшее между ними, — ее смертность.
Однажды Эвинол попросила его посетить Кьерру и Найенну. Она переживала за жителей стран, оставшихся без своих ветров. Ее чрезмерная сердобольность в отношении людей раздражала Инослейва. Он отказался выполнить ее просьбу. Запас сил, одолженных Тантарин, мог иссякнуть в любую минуту, не хватало еще в это время оказаться на чужих землях без возможности вернуться к себе. Эви не стала настаивать, лишь посмотрела на него долгим задумчивым взглядом и молча ушла.
Такое поведение девушки злило ветер чем дальше, тем больше. Ее доброжелательное равнодушие с каждым часом увеличивало пропасть между ними. Инослейв хотел объясниться, заставить ее понять, что она неправа, подходя ко всему со своими человеческими мерками.
Он отыскал Эви на качелях. Она не раскачивалась, а просто сидела, забравшись с ногами, и наигрывала на флейте какую-то грустную мелодию. Он налетел внезапным порывом, с силой тряхнув качели. Эвинол удержалась, судорожно вцепившись в веревку, но выронила флейту. Инослейв на лету подхватил пропажу и вернул владелице. Он ждал, что Эви хотя бы возмутится его выходкой, но она молчала. Обернувшись человеком, он присел рядом с ней.
— Эви, тебе не надоело?
— Ты о чем? — она говорила, глядя в сторону.
— Ты отлично понимаешь, о чем я. Меня замучило твое молчаливое осуждение. Ты не хочешь меня понять, а я не понимаю тебя. Как ты можешь гнать меня в пасть к неизвестному чудовищу, если хоть немного любишь? И ради кого?! Ради тех, кто едва не убил тебя. Ладно, я уже привык, что ты мало ценишь собственное благополучие, но твои драгоценные людишки! Ветра убивали их, тянули из них жизнь, сделали их существование до такой степени невыносимым, что людская ненависть породила жуткую тварь. Люди сбросили гнет жестоких богов. А ты хочешь вернуть все как было? Хочешь, чтобы я спас Ларишаль и Тантарин, предоставив им возможность пировать на своих землях? Ты требуешь от меня, чтобы я обрек людей на очередные жертвоприношения?