— Так не трать его попусту. Скажи, где ты. Я все равно приду. И лучше, если мне не придется тратить время и силы еще и на поиски. Пожалуйста, Инослейв!
— Это на границе Найенны. Там, где горы вокруг пустыни. Пещеры под вулканом… Зачем я тебе это говорю?! — она различила в его голосе боль и отчаяние. — Эви, не ходи, умоляю. Сохрани себя.
— Все будет хорошо, Инослейв. Я теперь сильная. Я вытащу тебя.
— Ты не сможешь. Не ходи, Эви! Если любишь меня, не ходи.
— Люблю и поэтому пойду, — она чувствовала, что с каждым мгновением стена между ними вновь каменеет.
— Эви, ты не должна ненавидеть! — теперь ей казалось, что он кричит. — Его нельзя ненавидеть. Твоя сила…
Инослейв говорил что-то еще, или ей так казалось, но слов больше не было слышно. Она кричала, звала ветер и про себя, и вслух, но тщетно. Было совершенно ясно, что новая попытка связаться с ним безнадежна. По крайней мере, сейчас. Эвинол, обессиленная, сползла по перилам балкона и опустилась на мраморный пол. Она чувствовала себя ненамного лучше, чем тогда, когда делилась силами с Инослейвом.
Зато она теперь знала, где его искать. А еще знала, что он потерпел неудачу и томится в плену у Темного ветра, как и остальные. Странно, но точно знать, что все плохо, оказалось легче, чем находиться в мучительном неведении.
Тело и разум молили об отдыхе, но мысли, против воли, бурлили в раскалывающейся голове, постепенно складываясь в план действий. Когда Эви смогла наконец подняться, она уже более-менее четко представляла, что ей делать. И как ни тяжко было это признавать, но план ее вряд ли можно осуществить без помощи Айлена. Просить о чем-то этого человека было мучительно, но ради спасения Инослейва, и целого мира заодно, она бы пошла и не на такое унижение.
Когда король явился, она полулежала на диване, заботливо закутанная горничной в теплое покрывало, с чашкой мятного чая в руках и россыпью вишневых марципановых конфет на коленях.
— Эви, ты больна? — Айлен тут же изобразил приличествующее случаю скорбное выражение лица.
— Не обращайте внимания, это пройдет, — она махнула рукой.
— Я могу чем-то помочь?
— Можете, — Эвинол сделала глоток, невольно желая отложить неприятный разговор хотя бы на миг. — Я ведь говорила вам прошлой ночью, что люди породили злобную сущность, пленившую все ветра?
— Говорила, — Айлен присел рядом. — Но что я могу сделать? Я король, а не герой из легенды и не бог, — он многозначительно посмотрел на нее.
— Зато я — богиня. Но моя божественность ничего не стоит без помощи людей, без их молитв, их веры и их сил…
— Я не совсем понимаю…
— Собери людей, Айлен, — она так устала, что даже церемонное обращение казалось избыточным. — Разошли гонцов. Пусть просят людей молиться о моей победе над Темным ветром. Но, боюсь, этого мало. Мне нужны добровольцы. Те, кто решится отдать мне свои силы…
— Ты хочешь жертв?! — на лице короля читались растерянность, недоверие и испуг.
— О бездна, конечно же, нет! Но мне придется позаимствовать у людей часть силы. Только часть, Айлен, восполнимую. И только у тех, кто готов отдать ее добровольно. На самом деле добровольно. Пусть твои гонцы не смеют никого запугивать или подкупать. Лишь сила, отданная по доброй воле, сможет стать оружием против Темного ветра.
— И что ты собираешься делать с этой силой? — супруг смотрел на нее, как на больного ребенка, который бредит.
— Отправлюсь через пустыню к границе Найенны.
Пустыни. Поначалу они пугали, потом завораживали, но на пятый день пути не осталось ничего, кроме изнуряющего однообразия и бесконечной тоски. Небо и песок, песок и небо. Проводники говорили, что здесь удивительные рассветы и закаты, да только нынче ими не полюбуешься — небосвод плотно затянут тучами, которые некому разогнать. Небольшой отряд, сопровождавший королеву Илирии, дневные часы проводил в пути, трясясь на приземистых, но крепких лошадках, а ночами останавливался у источников воды, с каждым днем встречавшихся все реже. Хорошо, хоть не было палящей жары, которой славятся пустыни. Все-таки конец осени, да и солнце, жестокое в этих краях, скрыто за тучами. Свинцово-серое небо было по-своему красивым, если бы только его цвет, как и весь окружающий пейзаж, не успел опостылить за дни бесконечной дороги.
Чтобы хоть как-то отвлечься, Эвинол припоминала события последних недель. Воспоминания были не из приятных. Она видела себя, сидящую на водруженном посреди высокого помоста троне, — то ли королева, то ли приговоренная. Видела вереницу людей, тянувшихся к ней, и толпы — вокруг. Как тяжело ей было смотреть в лицо каждому из них прежде, чем обхватить запястье доверчиво протянутой руки. Самые разные люди шли отдавать ей свои жизненные силы. Простолюдинов среди добровольцев было больше, но встречались и представители знати: могучие рыцари, дамы в роскошных нарядах. Не только молодые и сильные готовы были пожертвовать собой, но и старики, и дети. Таких Эви с благодарностью отправляла обратно. Она могла брать лишь от избытка, не посягая на неокрепшие или истощившиеся источники.