— Понимаю, — кивнула Эвинол. — И так, наверное, даже правильно. Она сыграла свою главную мелодию, выполнила свое предназначение. Даже не знаю, как я поняла, что надо играть. Сначала я просто пыталась приманить Темный ветер музыкой. Потом он пришел, — она содрогнулась от страшных воспоминаний, — и заключил меня в пустоте. Там не было ничего: ни света, ни движения, ни времени. Но я знала, что надо просто продолжать играть. Тогда уже именно знала. Я думала, что Темный ветер поглотил меня, а потом очнулась в пещере, где были вы.
— Он специально притащил тебя к нам, хотя мог бы устроить бой там, где была ты. Но ему хотелось помучить меня, хотелось показать, как ты умираешь, совершив ту же ошибку. Он лишил нас возможности говорить, чтобы мы не подсказали тебе правильную тактику. Но ты все знала и без нас. Потому что ты — другая. Свет, который ты собрала в себе, вел тебя. Ты и есть свет. В отличие от меня, ты сражалась силами родственной, а не чуждой природы. И победила.
— Наверное, — она положила голову ему на плечо. — Но надеюсь, мне больше никогда не придется сражаться.
— Уж я об этом позабочусь, маленькая моя, — Инослейв обхватил ладонями ее лицо, любуясь отсветами звезд в любимых глазах. — Теперь все будет хорошо. Всегда. Вот только вылечим твои руки и…
— И отправимся в столицу, — напомнила Эви. — Мне нужно обратиться к илирийцам и повидаться с королем.
— С твоим мужем? — нежность сменилась внезапной злостью. — Как ты вообще можешь его видеть после того, что произошло между вами? Зачем он тебе?
— Нужен, — загадочно ответила Эвинол.
— Ваше величество, королевский кортеж въехал в столицу, — паж запыхался, очевидно, очень спешил доставить королю долгожданное известие.
— Хорошо, — кивнул Айлен.
Наконец-то! Ветер в Илирию вернулся уже несколько недель назад, а об Эвинол — никаких вестей. Потом стало известно, что она в Найенне. Король каждый день надеялся получить известие о возвращении жены и уже извелся от бесконечного ожидания.
С чего бы Эви так долго торчать в Найенне? Айлен догадывался, что там ее чествуют как богиню и спасительницу мира, но всему же есть предел. Он с трудом удерживался от того, чтобы не послать за Эвинол королевских гвардейцев, а то и поехать самому. Но теперь мучительным ожиданиям пришел конец. Эви — в столице и скоро будет во дворце.
Однако и здесь ждать пришлось куда дольше, чем он рассчитывал. С дворцового балкона, выходившего на площадь, было видно, что народ запрудил улицы, мешая карете проехать. Все хотели поприветствовать светлую Эвинол, забросать ее цветами и благословениями, коснуться хотя бы обода колес ее кареты.
Айлен невольно вспомнил день их первого выезда, когда случился ураган. Тогда люди так же перекрывали дорогу, но только для того, чтобы обвинять, проклинать и требовать от молодой королевы принести себя в жертву. А теперь все лица полны благости и ликования. Только ведь это те же самые звериные морды, что травили Эвинол. И даже если она забыла, то он слишком хорошо помнит.
Карета въехала на площадь. Королю далеко не сразу удалось увидеть жену. Толпы народа окружали процессию, чуть ли не бросаясь под колеса. Но вот наконец кортеж миновал дворцовые ворота, которые отсекли Эвинол от тысяч обожающих поклонников.
Айлен ушел с балкона, спеша встретить жену. Забыв степенность и королевское достоинство, он торопливо шагал по коридорам, сбегал по лестницам, хлопал дверями. Он успел как раз вовремя, чтобы подать Эвинол руку, когда та выходила из кареты. Эви на мгновение замешкалась, прежде чем принять его галантный жест. Это ее движение больно кольнуло Айлена. Значит, все еще не простила, все еще считает врагом.
А ведь последние события должны были сблизить их. Если она не хочет видеть в нем мужа, то могла бы уважать хотя бы как единомышленника. Ведь он помогал ей как только мог, делал все, что в его силах. А Эви все так же далека от него, как прежде. Хотя даже во время сватовства они были куда ближе друг другу, чем сейчас. Неужели этого уже не исправить?
— Эвинол, дорогая, я весь извелся, ожидая твоего возвращения, — Айлен увлек жену на одну из парковых дорожек, недвусмысленно давая понять всем сопровождающим, что королю с королевой требуется уединение.
Заснеженный парк быстро скрыл их от посторонних глаз, спрятал за стеной деревьев и кустарников, чьи ветви вместо листвы были одеты в пушистые белые мантии, совсем как та, в которую куталась Эвинол.
— Странно, — она пожала плечами. — Зачем вы ждали меня, если ветер вернулся?
— Ты еще спрашиваешь! — с упреком воскликнул он. — Поначалу, не имея никаких вестей, я опасался самого худшего.
— Чего? — ее голос звучал все так же спокойно и равнодушно. — Моей смерти?
Он молча кивнул.
— Не самая страшная потеря для вас, ваше величество, — в обращении по титулу ему послышалась язвительность. — В случае моей гибели вы остались бы единоличным правителем Илирии, кроме того в глазах подданных ваша фигура обрела бы трагический ореол. Чего еще можно желать?
