Аика прислушалась к пустой тишине. Положив сумку на ближайший стол, она вытащила зачарованный платок, и начала с таким тщанием очищать себя от пыли и паутины, словно от этого зависела её жизнь. А закончив, устало опустилась на стул, как будто эти нехитрые действия забрали все её силы. Сложив руки перед собой, она уткнулась в них головой.
Этот год давался нелегко. Гораздо труднее, чем прошедший, когда она возомнила, что сумела изменить свою судьбу. Когда решила, что ухитрилась порвать с прошлым. Оно догнало её, представ в неприглядном свете, с обнажёнными уродливыми изъянами.
Аика Линаэрт родилась далеко от столицы, в маленьком провинциальном городке Койши, в котором все друг друга знали в лицо, и в котором невозможно укрыться от всевидящих глаз. Её мать умерла в родах, а на младенца, рождённого вне брака, была наложена Печать Бастарда. Безрадостное начало жизни маленькой девочки. Хотя… Если бы ей не посчастливилось родиться пятьюдесятью годами ранее, эта жизнь оборвалась бы так и не успев начаться. Тогда жрецы казнили незаконнорожденных детей вместе с их матерями на центральной площади, в назидание другим. Теперь многое изменилось. Когда-то храмы обладали абсолютной властью во всех сферах жизни королевства. После реформ в их ведении остались лишь некоторые, в число которых входил и моральный облик народа. «Избранники Эйдола» с дикой фанатичностью следили за выполнением всех норм нравственного поведения. Одним из самых непростительных грехов считалось «зачатие дитя вне осенённого храмом брака». Мать Аики, Алайша, своею смертью в муках частично искупила вину. Но ребёнок от этого чище не стал.
Первые восемь лет жизни маленькой бастарды были довольно безоблачными. Бабушка с дедушкой, заменив ей родителей, трепетно оберегали единственную внучку. И активно поддерживали её увлечение рисованием.
Но удержать время невозможно, оно беспечно и быстротечно приблизило тот миг, когда Аике пришлось идти в храмовую школу, где получали обязательное начальное трехлетнее образование. Там она и узнала, почему у неё никогда не было друзей, почему с нею не играли другие дети. Преподавательницы-жрицы не выбирали выражения, объясняя восьмилетнему ребенку, почему она является «грязным отродьем». Ученики быстро сообразили, что на бастарду можно свалить любые проказы. Даже свои невыученные уроки. Несмотря на нелепость этих обвинений, девочку наказывали без какого-либо расследования. И порку приходилось выдерживать, стиснув зубы. Не по годам смышлёная малышка понимала, ей нужно выдержать эти три года, иначе она не сможет продолжить учебу. Дедушка объяснил, чем грозит необразованность.
И хотя казалось, что время растянулось бесконечно, этот период жизни всё же закончился. Новая школа – светская – казалась новым миром. Здесь не было злобствующих мегер, не разучивались ежедневно нараспев псалмы, не было наказаний розгами за малейшую провинность. Аика решила запрятать воспоминания о храмовой школе в глубоких тайниках своей памяти, забыть как дурной сон. Только ей напомнили, что эта роскошь ей недоступна. Это случилось через неделю. Во время перемены, играя рядом с витражным окном, один из учеников замахнувшись палкой, случайно разбил его. Галдящий до этого класс мгновенно затих.
- Кто это сделал? – строгий голос неизвестно откуда появившейся учительницы не сулил ничего хорошего.
Мальчик спрятал свой испуг за нагловатой ухмылкой:
- Это она, – слегка дрогнувший палец, указал на стоявшую неподалёку Аику. В храмовой школе этот номер проходил.
Хрупкая фигурка обречённо замерла. В зеленовато-карих глазах застыла боль. В этот раз отделаться розгами не удастся. Её дедушке придётся возместить стоимость. Стиснув маленькие кулачки, Аика впервые в жизни решилась отстоять свою невиновность. И пока она пыталась совладать своим голосом, в тишине звонко прозвучало:
- Это неправда. Я всё видела.
Синан Льянс, дочка мэра, рассказала, что произошло на самом деле. Справедливость восторжествовала. Мальчик был наказан за оговор, его родители оплатили ремонт окна, а у Аики появилась первая и единственная подруга.
Это была странная дружба. Синан была окружена друзьями, знакомыми. Но маленькая бастарда не вошла в этот круг. Отношения двух девочек были обособленными. Словно две параллели: «Синан – Аика» и «Синан - её окружение», а между ними невидимая, но от этого не менее прочная, грань. Только девочка-сирота лишённая какого-либо общения со сверстниками была рада и этому. Правда, разобравшись в уставе новой школы, она поняла, что в этот раз ей ничего не грозило. Здесь не практиковались наказания, особенно без твёрдых доказательств. Так что ничего героического в поступке мэрской дочки не было. Но семена были посеяны. Факт того, что за неё – изгоя - заступились, имел для Аики огромное значение. Она терпеливо сносила покровительственное отношение к себе. Не возмущалась тем, что её не приглашают на посиделки. Несколько презрительных высказываний Синан, и она отказалась участвовать в каких-либо школьных проектах и тем самым заработать себе дополнительные баллы.
