Я ставлю пирог в духовку как раз в тот момент, когда позади меня раздается звон бьющегося стекла. Противень выскальзывает у меня из рук и падает на пол. Но металлический стук заглушается женскими криками.
– Меня он любит больше! – кричит Ольга, а следом с грохотом разбивается что-то еще.
– Я была с ним первой, – пронзительный голос Валентины перекрывает хаос.
Я стискиваю зубы и поворачиваюсь лицом к горничным, которые стоят посреди кухни и, уверен, спорят из-за Кости. Я поражен, как ему удается справляться не с одной, а с обеими этими женщинами сразу.
– Хватит! – рявкаю я и ударяю ладонью по столешнице, но они не обращают на меня внимания.
Пока я таращусь на них, Ольга бросается на Валентину, подняв руки, будто собирается расцарапать ей лицо. В ответ Валентина размахивает тряпкой, которую держала в руках, и бьет ею Ольгу по голове. Дурдом!
И вот я думаю, стоит ли мне вмешаться или просто оставить их в покое, но краем глаза замечаю, как открывается кухонная дверь и через нее проскальзывает жена пахана. Она бросает взгляд на горничных, которые все еще дерутся и кричат, затем крадется вдоль стены к холодильнику в другом конце комнаты.
Нет. Не сегодня. Я потратил два часа на приготовление этого соуса.
– Нина Петрова! – выкрикиваю я.
Она останавливается в полушаге. Нина резко поворачивает голову в мою сторону, широко распахивая глаза, когда замечает, что я смотрю на нее с другого конца кухни.
– Не смей этого делать! – рявкаю я.
Нина невинно моргает, бросает быстрый взгляд в сторону холодильника, затем снова смотрит на меня. Где-то позади раздается пронзительный крик. Судя по оглушительному визгу, это Ольга. Она вопит как чертова банши. Я не оборачиваюсь, чтобы проверить, прав ли я, а сосредоточен на проклятии своего существования.
С тех пор как жена моего босса забеременела, у нее развилась необъяснимая страсть к соусам для пасты. Вот уже несколько недель она ворует соусы каждый раз, когда я их готовлю. Она широко улыбается мне и бросается к прибору.
– НЕТ! – воплю я и бегу в том же направлении, надеясь, что на этот раз мне удастся спасти свое блюдо.
Я уже близко. Но она намного быстрее и добирается до цели задолго до меня. К тому времени, как я добегаю до середины кухни, она уже держит кастрюлю в руках.
– Спасибо, Игорь – смеется она и вприпрыжку направляется к двери.
Я топаю ногой по полу и направляюсь к кладовой, чтобы посмотреть, не осталось ли там еще помидоров, когда слышу, как с грохотом открывается дверь. Входит Костя, прижимая ладонь к предплечью. Сквозь его пальцы сочится кровь.
– Где Варя? – спрашивает он и подходит к раковине. – Мне нужно, чтобы она зашила меня.
– Ты оставляешь капли крови по всему полу! Убирайся с моей кухни! – горланю я, перекрикиваю чудовищный шум, доносящийся с другого конца комнаты, где Ольга дергает Валентину за волосы.
Костя полностью игнорирует меня и начинает расстегивать свою рубашку. Я хватаю со стола пластиковую миску и запускаю ее ему в голову, но придурок уворачивается, и она ударяется о стену над раковиной.
– ВОН ОТСЮДА! – кричу я и направляюсь к нему, намереваясь вышвырнуть его вон, когда женские вопли заставляют меня остановиться как вкопанного.
Валентина и Ольга бегут через кухню, бросаются на Костю, воркуют с ним. Пока Валентина помогает ему снять рубашку, Ольга осматривает крошечную рану на его руке. Судя по выражению ужаса в ее глазах, можно было ожидать, что из этой чертовой царапины у него вывалятся внутренности.
Дверь снова распахивается. Я поднимаю глаза и вижу Варю, идущую ко мне, уперев руки в бока.
– Что это за хрень? – спрашивает она раздраженно, кивая на разбитое стекло посреди кухни. – Я ушла на десять минут, а ты умудрился устроить такой бардак!
– Это был не я! Они… – Я замолкаю на полуслове и втягиваю воздух. Пахнет так, будто что-то пригорает.
Я медленно поворачиваюсь и смотрю на плиту, где оставил вариться борщ. Красная пена переливается через край кастрюли и заливает всю поверхность плиты. Масса пены стекает на пол, прямо рядом с противнем с пирогом, который я уронил ранее.
– Черт возьми! – Я хватаю тряпку для мытья посуды и направляюсь к плите ровно тогда, когда что-то маленькое и черное проносится по полу.
– Кто, черт возьми, впустил собаку внутрь? – гаркаю я.
Чихуахуа ловит мяч, за которым гонялся, затем поворачивается и неторопливо подходит к моим ногам.
Я хмурю брови, глядя на чертенка, и поворачиваюсь к Варе.
– Убери эту собаку с моей кухни!
– Убери ее сам, – огрызается она. – Мне нужно прибраться в свинарнике, который ты устроил.
– А как же я? – спрашивает Костя, стоя у раковины. Валентина прижимается к нему справа и гладит его обнаженную грудь, в то время как Ольга пальцами расчесывает ему волосы. Боже правый.
Варя пихает меня локтем в бок и направляется к Косте.
– Что, черт возьми, с тобой случилось, мой мальчик?
– Я предложил Сергею обрисовать мой контур, метая вокруг меня ножи. – Идиот ухмыляется.
– Он промахнулся? – в шоке спрашиваю я. Сергей никогда не промахивается.
– Я чихнул. – Костя пожимает плечами.
