— Автопортрет? — Я недоуменно приподнимаю брови. Что, черт возьми, он собирается делать с моим автопортретом? Почему не пейзаж?
— Да. Это проблема?
— Нет. Какие-то особые пожелания? Поза? Фон?
Он поддаётся вперед до тех пор, пока его лицо не оказывается напротив моего, берет меня за подбородок двумя пальцами и слегка наклоняет мою голову.
— Только одно, — говорит он и фокусирует свой взгляд на моих губах. — Я хочу, чтобы ты была голой.
Мои глаза округляются, когда понимаю, что он только что сказал, и я настолько ошеломлена, что не могу найти осмысленный ответ.
— Похоже, мы стали главной достопримечательностью в зале, — пробормотал он, все еще сосредоточившись на моих губах. — Нина, ты готова?
Его близость творит забавные вещи с моим и без того неспокойным разумом, и, боже мой, он потрясающе пахнет. Пытаясь вернуться на землю, я начинаю напевать в голове новую мантру: Он преступник. Он мафиози.
— Готова? К... чему? — бормочу я.
— Чтобы показать, какая ты хорошая актриса. — Он улыбается и прижимается своими губами к моим.
Забылась. Каждая связная мысль испарилась. В одну секунду я была разумным человеком. В следующую, все логические мысли испарились, а на смену им пришла одна безумная потребность — еще. Больше его губ, больше его запаха, больше всего.
Раздается звук бьющегося стекла. Что-то мокрое забрызгивает мои ноги. Я открываю глаза и начинаю регистрировать реальность по частям. Лицо Романа маячит в сантиметре от моего, его рука на моей шее. Мои пальцы запутались в его волосах, сжимая шелковистые черные пряди.
— Это было выдающееся представление, — говорит он низким голосом.
Я убираю руки с волос Романа и смотрю вниз, на разбитый на осколки винный бокал. Красная жидкость залила белый мраморный пол, и часть ее попала на мою правую ногу и туфлю.
Роман схватился за колесики своего кресла и двумя быстрыми движениями оказаться напротив меня.
— Закиньте ногу на ногу, мисс Грей. Правую наверх.
Я с подозрением смотрю на него, но делаю, как он сказал, закинув правую ногу на левую.
Он наклоняется, берёт меня за правую лодыжку, расстегивает застежку и снимает ремешок с пятки. Снимает туфлю, я смотрю на его руки, пока он вытирает вино с моей ноги белой салфеткой, которую взял со стола. Закончив, он снова надевает на ногу туфлю и закрывает застежку. Держа мою лодыжку, Роман медленно опускает ногу вниз.
Я едва замечаю людей в комнате, которые стали необычно тихими — наблюдая за нами. Я пытаюсь и безуспешно, осмыслить то, что только что произошло. Это была самая эротичная несексуальная вещь, которую я когда-либо испытывала.
— Думаю, нам пора уходить, — говорит Роман и машет рукой в сторону Максима, который прислонился к стене недалеко от нас. — Иди к своему отцу, скажи ему, что ты едешь со мной, и убедись, что несколько человек слышат, как ты это говоришь. Мы будем ждать в машине у входа.
Он берется за колесики кресла и направляется к выходу, а Максим следует по пятам за ним. Люди смотрят, как они уходят, а потом их взгляды фокусируются на мне. Я чувствую себя как на выставке, когда подхожу к отцу и целую его в щеку.
— Роман предложил мне выпить с ним наедине.
Вокруг нас раздаются шепотки. Отец улыбается, но улыбка вынужденная, поэтому похлопав его по руке, я иду к выходу. Взгляды толпы прожигают мне в спину. Они, наверное, считают меня шлюхой, но мне плевать. С высоко поднятой головой и фальшивой улыбкой на губах я выхожу из зала.
У входа, как и было обещано, стоит большая белая машина. Максим стоит у задней двери и открывает ее, когда я подхожу. Сев в нее, я не могу не задаться вопросом, какого черта я делаю.
* * *
Я знала, что Роман богат. Он должен быть таким, ведь он глава
Высокие бетонные стены окружают огромное поместье со всех сторон, а на вершине через каждые десять футов установлены камеры. Машина проезжает через большие автоматические ворота с будкой охраны сбоку и следует по широкой гравийной дороге к чудовищному особняку. Вокруг раскинулась идеально ухоженная лужайка, и только несколько раскидистых деревьев расположены тут и там, чтобы не загораживать обзор. Вероятно, для меры безопасности.
Двое мужчин в черном с оружием на поясе стоят вдоль фасада дома, и еще несколько патрулируют территорию. Я уверена, что есть еще несколько человек, которых не вижу.
— У вас и в доме стоят камеры? — спрашиваю я.
— Если вы хотите, чтобы люди доверяли вам и оставались верными, вы должны отвечать взаимностью, — говорит Роман, сидя рядом со мной. — Размещение камер внутри означает, что я не доверяю своим людям.
Машина останавливается перед домом, и Максим открывает для меня дверь, пока водитель идет к багажнику, чтобы достать инвалидное кресло Романа. Я выхожу из машины и оглядываю здание. Всего два этажа в высоту, простирается по меньшей мере на пятьдесят метров. Оно гигантское.
Роман катится рядом со мной.
— Тебе нравится?
— Нет.
— Почему?
