ЗАХАРАМожно ли влюбиться в мужчину, которого не знаешь?Прежде чем я увидела его лицо,Услышала его голос,Почувствовала тепло его прикосновений,Я влюбилась в его разум.Коварный. Хитрый. Обманчивый.Мастер смертоносных и опасных планов.Безмолвная угроза, которую никто не заметил.Манипулируя жизнями людей, как пешками на шахматной доске.Когда он выходит из тени,Король, возвращающийся на свой трон,Он зажигает мир,И сжигает моё сердце дотла.МАССИМОСпустя восемнадцать лет,Я наконец-то обрёл свободу.Моя тёмная империя ждала.Она была готова принять меня в свои объятия.Я накажу предателей, которые украли мою жизнь.И заставлю их почувствовать настоящую боль.Эпоха мира закончилась.Я готов развязать хаос.Но я вышел из одной тюрьмы,Только для того, чтобы снова оказаться в ловушке,В битве между моей совестью и моими желаниями.Единственное, чего я желаю больше всего на свете,И чего у меня никогда не будет.Мой милый ангел.Моя великолепная королева.Моя Захара.
Пожалуйста, знайте, что в этой книге присутствует любовь между сводными братьями и сестрами. Массимо и Захара (Зара) не являются кровными родственниками. Главный герой — сын мачехи Зары от ее предыдущего брака. Если вас это триггерит, пожалуйста, пропустите эту историю.
Также важно отметить, что разница в возрасте между Массимо и Захарой составляет 17 лет.
Ни у кого из них нет общих воспоминаний друг о друге с того периода, когда они недолго жили в одном доме после свадьбы родителей. Когда они впервые воссоединяются в книге “Темный грех”, Заре — 18, а Массимо — 35.
Слова Массимо звучат у меня в голове, пока я спешу по грунтовой дороге к парковке. Мое зрение настолько затуманено слезами, что я едва вижу, куда ступаю. Я поднимаю руку и смахиваю влагу рукавом.
Вот ублюдок.
— Зара! Подожди! — кричит мне вслед сестра.
Я ускоряю шаг. Я сейчас не в состоянии с ней разговаривать. Единственное, чего мне хочется, это свернуться калачиком в темном углу и спокойно поплакать.
Когда он приблизился к нам с Нерой, мое сердце забилось так быстро, что я испугалась, что у меня случится сердечный приступ. В каком-то смысле я всегда воспринимала Массимо как нечто нереальное. Неприкасаемое. Недосягаемое. Увидев его здесь, передо мной, как реальное существо из плоти и крови, я чуть не упала в обморок. И мое глупое сердце запело от радости.
Пока он не раздавил его одним простым предложением.
Я понятия не имею, что он хочет обсудить с моей сестрой. Может, он хочет предъявить права на имущество нашей семьи. Что было бы в духе его коварных методов.
Мне, черт побери, все равно.
Он уже забрал единственное, что мне дорого. Мое сердце.
И он раздавил его.
— Всем встать.
Я поправляю пиджак и медленно встаю с места подсудимого. Манжеты моей рубашки слишком тугие, натирая и без того раздраженную кожу на запястьях. Ублюдки, которые сопровождали меня из окружной тюрьмы в здание суда, постарались надеть на меня самые маленькие наручники, какие только могли.
Вваливается судья Коллинз. Его копна белых волос и бороды контрастирует с его черным нарядом. Я пытаюсь поймать его взгляд, но он упорно отводит глаза, будто намеренно. Думаю, он пытается убедить всех, что мы на самом деле не знакомы. Это смешно, учитывая, сколько одолжений он получил от Коза Ностры за десятилетия. Он — вместе с почти половиной бостонской элиты, бюрократов и высшего руководства правоохранительных органов — присутствовал на новогодней вечеринке, где все пошло к чертовой матери.
Я делаю глубокий вдох, ожидая вынесения приговора. После предъявления обвинения и предварительного слушания, по совету адвоката, я заключил сделку. Признание вины по обвинению в преднамеренном убийстве в обмен на ожидаемый срок в три года. Может быть, четыре, если судья не захочет пощадить меня. При трех сотнях свидетелей невозможно отрицать, что
— Массимо Спада, вы признали себя виновным по обвинению в непредумышленном убийстве, как это определено законом и регулируется общим законодательством штата Массачусетс, глава двести шестьдесят пять, раздел тринадцать. — Голос судьи наполняет комнату, и его глаза, наконец, встречаются с моими. — Правосудие слепо, мистер Спада. Все люди равны перед законом. Учитывая серьезность вашего проступка и очевидное отсутствие сожаления в содеянном во время слушания, настоящим я приговариваю вас к восемнадцати годам заключения в государственной тюрьме строгого режима…
В моей голове раздается пронзительный звук, похожий на помехи в старом телевизоре. Он заглушает громкий ропот, внезапно охвативший зал суда.
Восемнадцать лет
