А теперь вот Ольга воротилась, и домочадцы были ей очень рады. Они ее любили ничуть не меньше, чем Казимира Федотовича. Выбежали свою “душеньку ненаглядную” встречать, а я же помчалась наверх, предупредить Хозяина.
— Там Ольга приехала, Казимир Федотыч, — ворвалась я в кабинет. — Идите скорее в спальню да прилягьте!
— Зачем? — удивился Долохов, откладывая отчет по выполненным за летний сезон работам на фабрике. Мы вчера за этими бумагами ездили с Ермолом, весь день потеряли. Зато я снова матушку навестила и убедилась, кстати, что ей снова нездоровится. Ильян, бездельник, так дом и не утеплил, а ведь уже пасмурно, скоро, совсем скоро дожди нагрянут! А у меня дел по горло, не выбраться ну никак!
На самом деле я, конечно, лукавила. Казимир бы отпустил, нужно только попросить. Но здесь, в усадьбе, было куда как интереснее, чем в деревне!
— Пусть Ольга увидит, как вы страдаете. И ей станет стыдно!
— Ольге? Стыдно? — изумился Долохов. — Хотел бы я на это поглядеть. Спорим, что я же еще виноватым останусь у нее.
— Она одна приехала, без супруга, — вспомнила я. — Никак разругались они.
— Рановато как-то, — фыркнул Долохов. — У нее еще деньги не закончились. Я думал, что полгода еще поживут.
И он тоже врал. Я-то слышала, что Хозяин пару раз Устине запретил про мэтра Пиляева гадости говорить. Он-де мужик хороший, надежный. А что Ольга — вертихвостка, так это ее избаловали. Зато с Пиляевым она точно не пропадет, Марк никогда ее не обидит.
— Пожалуй, все-таки лягу, — решился вдруг Казимир. — В глаза ее бесстыжие погляжу.
— Помочь?
— Что помогать собрался? Портки снимешь мне? — ухмыльнулся Долохов. — Пока я с ней беседую, лучше газеты спрячь, Марк запретил их читать. Да папиросы убери с окна.
— Вы ей правду скажите, — кивнула я с полной серьезностью. — Про полгода и все такое. Она имеет право знать.
— Без сопливых разберусь. Вон пошел.
Я выразительно закатила глаза и поспешила обратно вниз, заодно прихватив из Ольгиной спальни домашние теплые туфли. Лето красное кончилось, полы холодные. Нам только еще одной больной в доме не хватало! Нет уж, пусть немного погостит и к мужу отправляется. Сама его выбрала, нечего тут карты назад сдавать.
Разумеется, я пыталась подслушивать под дверью, точно зная, что Казимир не поднимется и не застукает меня, но слышно было плохо. Брат и сестра разговаривали тихо. Наверное, это даже хорошо — зачем нам еще один скандал, не надо нам скандалов! Но с другой стороны, Ольга как-то не собиралась пока домой, и это меня тревожило.
А за окном хлестал дождь. Тот самый, которого я боялась. И в голову лезло всякое. Дороги, конечно, размоет. Лекари добраться не смогут. Ольга не уедет. А в Подлеске дом не утеплен, там сейчас холодно и сыро. А я тут, далеко. Может, пешком дойти? Не так уж и страшно, я не телега и не бричка, чай, в грязи не застряну. Только вот болеть мне никак нельзя, недосуг. И по всему выходит, что осень на Юге — самое опасное время года.
К вечеру за Ольгой приехал супруг, и они всю ночь мешали мне спать. Эти их стоны, скрип кровати, жаркий шепот… И нет, чтобы вслух говорили, мне же слов совсем не слышно, хоть я и в соседней спальне! Устав прислушиваться к звукам, о которых незамужней девице знать не следовало, я оделась и отправилась в кабинет. Надо почту разобрать, что ли. Все равно не засну.
Неугомонные.
Интересно, близость супружеская так ли сладка, как я предполагаю? Судя по происходящему за стенкой — даже и лучше. Жаль, что замужество мне не светит, а с другой стороны, оно мне надо? Сейчас-то жизнь куда как интереснее!
В кабинете тихо и темно. Зажигаю лампу, усаживаюсь в хозяйское кресло. Нагло закидываю ноги на стол и сама себе кажусь такой важной персоной! Воображаю себя Долоховым: владельцем заводов, богачом, уважаемым, солидным человеком. Уж я… а вот государю во дворец сервизы поставлять буду! И чтобы послам всяким дарили только мой фарфор! И что с того, что везти далеко и дорого? Приезжайте зимою на санях, так быстрее.
Да, конечно, мы будем участвовать в ежегодной выставке посуды на Излом Года. Уже рисуем зимние пейзажи на тарелках и чашках. И снегирей, и веточки морозные на кобальтовой глазури.
Благодарю, господа, за медаль! Такая честь, такая честь! Да, деньги кладите в этот сундук. Не нужно на счет в банке, хочу в руках сначала подержать.
Ах, вы из Икшара? Очень кувшины наши нравятся? Те, что с тюльпанами? Сколько штук желаете приобрести? Двести? Конечно, будет готово через два месяца…
