Рулон скотча, которым заматывали Арнольда, лежал на полу. Отрава поднял его. Колдуэлл дернулся – то ли бежать, то ли драться, Агилар не понял, что именно, да и не важно, – но Меткач, Хайро и Курок удержали его. Он забился у них в руках, но как-то вяло, словно мысленно уже сдался. Ла Кика всадил ствол автомата ему в почки еще пару раз, будто в назидание.
Приблизившись к трясущемуся американцу, Отрава отмотал от рулона длинную полосу скотча, закрыл им рот Колдуэлла, обернул вокруг затылка, а затем сделал еще пару витков для надежности.
– Раздевайся, – приказал Эскобар.
Колдуэлл затряс головой.
– Если не разденешься, мы сами тебя разденем.
Колдуэлл просто стоял, тряся головой. Ухватившись за ворот его футболки, Отрава рывком содрал ее. Курок расстегнул его ремень и сдернул вниз джинсы и трусы Колдуэлла. Отшвырнув прочь его сандалии, стянул штаны и трусы через ноги по одной.
– Сбросьте этого типа с кровати, – распорядился Эскобар. – Она нужна Кайлу.
Колдуэлл снова затряс головой. Отрава скатил труп Арнольда, дав ему брякнуться на пол, а потом отпихнул в сторону.
– Свяжите ему запястья и лодыжки, – продолжал распоряжаться Эскобар.
Остальные толкнули Колдуэлла на кровать. Отрава, снова подхватив скотч, сделал, как велено.
Колдуэлл метался, пытался говорить сквозь скотч, но остальные крепко держали его. Эскобар снова встретился взглядом с Агиларом.
– Коготь Ягуара, пожалуйста.
Наклонившись, Агилар извлек нож из ножен. Перевернув, взялся за клинок и протянул рукоятку Эскобару, но
– Ты за главного. Только уж позаботься, чтобы смерть была нескорой и мучительной.
– Я? – спросил Агилар.
– Это проблема? – осведомился Эскобар.
Агилар знал, что он приказы дважды не отдает. И не любит, чтобы его приказы подвергали сомнению. А учитывая, в каком он настроении, запросто прикажет пытать и прикончить Агилара на бис.
– Нет проблем.
– Тогда, пожалуйста, приступай. Медленно и мучительно.
Снова перевернув нож, Агилар взялся за рукоять. Вспомнил, как убивал Монтойю, как тошно ему было причинять боль бывшему другу и как, не утерпев, добил его. А ведь он в тот момент Монтойю ненавидел.
Но Кайл Колдуэлл ничего дурного ему не сделал. Колдуэлл был ему по душе, и чувство это было взаимным. Они делили выпивку, анекдоты и любовь к ножам. Оба были по-своему изувечены, и Агилар чувствовал связывающие их узы.
Колдуэлл беспомощно лежал перед ним, голый и напуганный. Он уже обмочился в кровать.
– Ну? – изрек Эскобар. Он никогда не отличался терпением, и оно было явно на исходе.
– Да,
Остальные расступились, давая ему дорогу. Между ним и Колдуэллом не стоял никто. Колдуэлл устремил на него поверх скотча влажный, умоляющий взор.
Агилару хотелось ослушаться приказа, но он не осмелился. В каком-то смысле он такой же пленник, как Колдуэлл. Оба вступили в отношения с Эскобаром по собственной воле, без принуждения, и хорошенько погрели на этом руки. А теперь сошлись в этом танце, связанные роком и рукой дона Пабло.
Встретив полный ужаса взгляд Колдуэлла, попытался сказать «Извини» собственным взглядом.
И начал резать.
Сперва лодыжку. Колдуэлл отдернул ноги.
– Держите его, – бросил Агилар, усилием воли заставляя голос звучать ровно и уверенно.
Пара парней схватила Колдуэлла, а еще один взялся за ноги.
– Будет проще, если не будешь дергаться, – сказал Агилар. И снова резанул. Надрезы маленькие и неглубокие. Пускают кровь, но не причиняют серьезного вреда. Эскобар хотел, чтобы Колдуэлл мучился, а не истек кровью слишком быстро.
Колдуэлл лежать спокойно не хотел. Пытался извиваться и метаться, и хотя его держали, Агилару было трудно резать с такой точностью, как хотелось бы. Он порезал обе ноги Колдуэлла в нескольких местах, мало-помалу продвигаясь вверх по бедрам, потом перешел к торсу. И все надеялся, что тот умрет, что его сердце не выдержит и положит этому конец.
Не тут-то было. Колдуэлл скулил и пытался вывернуться. Агилар продолжал резать, причиняя боль, пуская кровь помаленьку. Желудок скрутило, и приходилось то и дело сглатывать жгучую желчь. На кровати образовалось болото из крови, мочи и пота.
Он как раз делал аккуратный надрез у Колдуэлла на груди, когда легшая на плечо ладонь напугала его. Вздрогнув, он чуть не выронил нож, но ухитрился поймать его за клинок, не порезавшись.
За спиной у него стоял Эскобар.
– Дай мне, – потребовал он.
На миг Агилар опешил, не понимая, что он имеет в виду. Потом увидел раскрытую ладонь Эскобара.
– Нож?
– Да, нож. Твой Коготь.
Агилар вложил нож в ладонь Эскобара, уповая, что босс не захочет употребить клинок против него.
– С дороги, – велел Эскобар.
У Агилара будто камень с души свалился. Он выпрямился, чувствуя, как ноют все мышцы, потому что он долго стоял то в три погибели над кроватью, то преклонив колени на полу, и отступил.
Положив левую ладонь на скотч, чтобы удержать голову Колдуэлла на месте, Эскобар правой полоснул его по горлу. Колдуэлл залепетал сквозь скотч, и из раны хлынула кровь. Вытерев клинок дважды о матрас, Эскобар вернул его.
