В кабинете Евгения Степановича сидела пожилая женщина. Выглядела она очень усталой. Взгляд потухший, плечи опущены, пальцы сжимают сумочку. Женщина полностью седая, мне показалось, что она довольно почтительного возраста.
— Даша, познакомься, это Лариса Григорьевна, — сказал адвокат. — К сожалению, женщина недавно похоронила свою дочь и не может спокойно изложить свою просьбу, поэтому за неё буду говорить я. — Он посмотрел на меня и, дождавшись моего кивка, продолжил. — Лариса Григорьевна — бабушка твоего брата. Её дочь родила сына от твоего отца. Они были вместе и любили друг друга. Это была прекрасная пара, даже я, человек с консервативными взглядами, одобрял его выбор. Когда твой отец погиб, Наташа не стала избавляться от ребёнка, хотя срок был ещё маленький, а родила, потому что любила его. Но месяц назад она умерла от рака. Заболела Наташа сразу после родов, и ребёнок практически не видел свою маму. Она долго боролась с болезнью, перенесла несколько курсов химиотерапий, а в последний год редко приходила в сознание. Мальчика зовут Александр, и ему три года и четыре месяца. Всё это время его воспитывала Лариса Григорьевна, но неделю назад ей поставили неутешительный диагноз. Сердце и сосуды Ларисы Григорьевны изношены, и после стольких волнений и испытаний её может в любую минуту парализовать или того хуже, она может уснуть и не проснуться. Мужа она похоронила полгода назад, и у Саши, кроме тебя, нет больше родственников.
— Почему нет? У него есть бабушка, мать его отца! — воскликнула я. — Она будет рада внуку.
— Мне бы хотелось побыть с Сашей до конца, до моего конца, — тихо сказала Лариса Григорьевна.
— Вы хотите, чтобы я стала его опекуном? — спросила я. — Мне только недавно исполнилось восемнадцать лет, и я одна, хотя деньги и жильё у меня есть, но если это возможно, то я, конечно же, согласна.
— Это возможно, но не опекунство, а полное усыновление, — ответил Евгений Степанович. — Как я это сделаю, неважно. Нужно только твоё согласие.
— Я согласна, — ответила я.
— Подумай, Даша, — тихо сказала Лариса Григорьевна. — Представь, что о тебе будут думать люди. Родить ребёнка в таком раннем возрасте, и мужчина, который появится в будущем, может не так тебя понять и отвернуться.
— Значит, это не мой мужчина, — ответила я. — Вы думаете, я не понимаю, на что иду? Мне ещё предстоит найти с Сашей общий язык и добиться доверия, а это будет посложнее всего случившегося со мной в прошлом.
— Ребёнок не помнит свою мать, но ему говорили, что она в больнице. И если ты скажешь, что ты его мама, и ты выздоровела и больше не уйдёшь от него, вы быстрее найдёте взаимопонимание, — сказала Лариса Григорьевна.
— А в садик он ходит? — спросила я.
— Я хотела бы сидеть с ним, пока ещё могу. Хочу побыть с ним до последнего, — тихо сказала Лариса Григорьевна.
— Ещё лучше, — ответила я. — Когда будут готовы документы? — обратилась я к адвокату.
— Ты можешь сегодня идти знакомиться с Сашей, а вещи перевезут завтра, я организую, — ответил Евгений Степанович. — Документы подготовлю в течение недели. И вам лучше переехать к тебе, чтобы милые добросердечные соседи не смущали ребёнка разговорами и сплетнями.
— Пойдёмте, Лариса Григорьевна, — сказала я и встала.
Саша переселился в мою спальню, а Лариса Григорьевна в зал. Встретил меня Саша восторженно, он целый день не отходил и даже спать лёг со мной на кровать. Пришлось остаться ночевать у них. На следующий день приехала машина и два грузчика, они помогли нам собрать вещи и переехать в мою квартиру. Квартиру Ларисы Григорьевны выставили на продажу, а соседям она сказала, что переезжает с внуком в небольшой провинциальный город к родственнице.
Будем надеяться, что в нашем большом городе она не столкнётся с бывшими соседями. Квартира её находилась довольно далеко от моей. Обычно старые люди не покидают пределы своего района. Бабушка восприняла весть о внуке с воодушевлением и пригласила Ларису Григорьевну и Сашу к себе на всё лето.
Саша оказался спокойным и рассудительным мальчиком. Тихий, к взрослым без необходимости не пристает, не ноет и не жалуется. Мне показалось, что на него давил тот факт, что мама в больнице. О ней все говорят, но ему не показывают. Дети же всё чувствуют, может, много не понимают, но чётко чувствуют настроение взрослых. На похороны его не брали, и о том, что его мама умерла, он не знал, потому и обрадовался моему приходу. Он несколько раз спрашивал меня, не уйду ли я обратно в больницу, и до конца не верил, что вернулась насовсем. Нам придётся пройти долгий путь. Мне привыкнуть к тому, что не одна, а в моей жизни есть человек, за которого я несу ответственность; а ему научиться доверять мне и верить, что я его не брошу.
Ночью он взял свою подушку и лёг на мою кровать. Я почувствовала это, и когда он спокойно засопел, подвинула его к стенке и легла с краю. Придётся купить двуспальную кровать, думаю, что теперь он каждую ночь будет приходить ко мне.
