После ликвидации террористической угрозы в Беслане работа правоохранителей продолжалась. Стало известно, что среди уничтоженных боевиков были выходцы из Ингушетии и об этом также узнали все жители Осетии, после чего стояла угроза межнационального конфликта двух народов в пределах Российской Федерации. Все силовые ведомства стали усиливать приграничную границу двух республик от возможных провокаций, укрепление которой началось ещё в самом начале теракта – 1 сентября. Однако опасения оказались напрасны – народы Ингушетии и Северной Осетии не испытывали друг другу какой либо национальной вражды, а наоборот, объединились в общую борьбу с общим врагом – с терроризмом. В самой Ингушетии, как и в ряде многих российских городов (в Москве, Вологде, Чебоксарах, Ростове-на-Дону, Пензе, Ставрополе и во многих других) прошли народные митинги в защиту жителей Беслана с призывом наказать всех виновных в трагедии. Сами ингушские граждане участвовали в сборе гуманитарной помощи как и вся страна, а ингушские образовательные учреждения организовали сбор средств для семей Беслана, в республиканских пунктах переливания крови образовались длинные очереди из граждан Ингушетии для оказания донорской помощи осетинам. 6 октября президент России Владимир Путин подписывает указ «О мерах по совершенствованию деятельности государственных органов по развитию отношений между Республикой Северная Осетия – Алания и Республикой Ингушетия» – по этому указу была упразднена должность спецпредставителя по вопросам урегулирования осетино-ингушского конфликта вместе с самим представительством, а часть функций была передана в правительство России, и ещё одна часть – полпреду президента в Южном федеральном округе Дмитрию Козаку. На полпреда был возложен общий контроль над развитием отношений между двумя республиками, и в итоге вопрос о возможном межэтническом враждебности двух народностей России был решен. После произошедшего теракта в Беслане президент Ингушетии Юнус-Бек-Евгуров ответил всем различным провокаторам – разжигателям вражды народов на их необоснованные слова, видимо пытавшиеся разжечь повторения осетино–ингушского конфликта 1992 года: «Когда мне говорят про участие в банде ингушей, я отвечаю, что там были и представители других народов. И то, что они зашли с территории Ингушетии, не свидетельство какой-то вины ингушского народа. У нас на границах не стоят ингуши с лопатами, у нас нет пограничной системы, это всё одна территория Российской Федерации. И обвинять субъект в том, что отсюда пришли преступники, – абсурд, и для меня это неприемлемо. До того как напасть на Беслан, эти же отморозки напали на Ингушетию, это было 22 июня 2004 года (это было нападение боевиков на Назрань). Среди нападавших были представители разных национальностей, но никто здесь не сказал про участие какой-то конкретной национальности. Никому это в голову не пришло. Среди боевиков были, кстати, прибалты, русские – но какая разница, какой они национальности? Это террористы. Когда международные террористы напали на Дагестан, никто не говорил, какая национальность напала. Потому что подонки не могут замарать целый народ. Но кому-то из политиков захотелось оседлать этот национальный вопрос. И я очень благодарен Владимиру Владимировичу Путину, когда он пресёк все эти разговоры». Граждане России доказали, что перед всеобщей проблемой и перед угрозой своему народу могут объединиться для разгрома общего для всех врага – могут объединиться, чтобы помочь соотечественникам в трудную и тяжёлую минуту, как это делали в былые времена наши предки что защищали Родину.
