Казалось бы, мир незыблем: Великий Южный Пелагический океан рассекают крокодилы-парусники, осьминоги-древолазы хватают всё, что плохо лежит, империя правит морями. Но вдруг — из далёких степей приходит русская инфлюэнца и выкашивает почти всю королевскую фамилию, так что Джентльмены Последней Надежды вынуждены отправиться за наследником престола на острова Шестого Воскресенья После Пасхи; вдруг—просыпается вулкан, и цунами обрушивается на острова Народ и Малый Народ, так что Мау, плававший на остров Мальчиков, остаётся из всего Народа один — не успев стать мужчиной, не успев обрести душу. Теперь он должен спеть Заклинание Тёмной Воды и восстановить Якоря Богов, должен найти общий язык с белокожей девчонкой брючников и убедить себя, что она не призрак; а Эрминтруда, предпочитающая имя Дафна, в свою очередь научится плевать в пиво и узнает, почему Народ не убивает дельфинов и стремится к звёздам.Впервые на русском.
Однажды Имо пошёл на рыбалку, но моря не было. Вообще ничего не было, кроме Имо. Тогда он плюнул на ладони и потёр одну о другую, и сделался шар, состоящий из моря. Потом Имо сделал несколько рыб, но они были ленивые и глупые. Тогда он взял души дельфинов, ведь дельфины хотя бы умели говорить, и смешал их с глиной, и помял в ладонях, и придал им форму, и они стали людьми. Они были умные, но не могли плавать целый день, поэтому Имо накопал ещё глины, помял её в ладонях, обжёг на костре, и так сотворил сушу. Скоро люди заполнили всю сушу и съели всё, что можно было, поэтому Имо взял немного ночи, помял её в ладонях и сделал Локаху, бога смерти. Но Имо всё равно чего-то не хватало. Он сказал: «Я играл с песком, как ребёнок. Этот мир плох. Я делал его не по плану. Он получился неправильный. Я разомну этот мир в ладонях и сделаю другой, получше». Но Локаха сказал: «Глина уже схватилась. Люди погибнут». Имо рассердился и сказал: «Кто ты такой, чтобы со мной спорить?» И Локаха ответил: «Я часть тебя, как всё сущее. И потому говорю тебе: отдай этот мир мне, а сам пойди и сделай другой, получше. Я буду справедливо править этим миром. Умирая, люди будут превращаться в дельфинов — на время, пока им не придёт пора родиться снова. Но когда я найду человека, который стремился к цели, смог подняться над глиной, из которой его сотворили, оправдал этот гнусный мир своей жизнью в нём, — тогда я открою людям дверь в твой совершенный мир, и они больше не будут принадлежать времени, но облачатся в звёзды».
Имо согласился, ведь этот мир был его творением. Он отправился творить новый мир, в небе. Но прежде чем уйти, он дохнул себе в ладони и сделал других богов, чтобы Локаха не мог править один. Люди должны умирать, но пусть умирают в свой срок.
Вот потому мы рождаемся в воде, не убиваем дельфинов и стремимся к звёздам.
Снег валил так густо, что снежинки на лету слипались в большие хрупкие снежки; они падали на лошадей, стоящих в ряд вдоль причала, и тут же таяли. Было четыре часа утра, а в порту уже началось движение. Капитан Сэмсон никогда не видел, чтобы в доке царила такая суматоха. Груз прямо-таки вылетал с корабля; краны напрягались изо всех сил, стараясь как можно быстрее перекидать тюки. На корабле уже не просто пахло дезинфекцией, а прямо-таки разило. Люди, что поднимались на борт, были так пропитаны обеззараживающим раствором, что у них капало с сапог. Мало того, несколько человек протащили на корабль огромные, тяжёлые опрыскиватели; они изрыгали ядовито-розовый туман, окутавший всё вокруг.
Капитан Сэмсон ничего не мог поделать. Агент компании-владельца стоял тут же, на пристани, с приказом в руках. Но нужно было хотя бы попробовать.
— Мистер Блеззард! Вы действительно думаете, что у нас на борту зараза? — крикнул капитан человеку на берегу. — Я вас уверяю…
— Нет, капитан, насколько мы знаем — нет, но всё эти меры для вашего же блага, — отозвался агент в огромный рупор. — И ещё раз напомню: ни вам, ни команде не разрешено сходить на берег!
— Мистер Блеззард, у нас семьи!
— Я знаю, и о них уже позаботились. Поверьте, капитан, их не обидят, и вы тоже не останетесь внакладе, если выполните приказ. Вы должны выйти на рассвете и взять курс на Порт-Мерсию. У меня просто нет слов, чтобы объяснить вам, насколько это важно.
— Это невозможно! На другой конец света! Мы всего несколько часов как вернулись! У нас мало провианта и воды!
— Вы поднимете якорь на рассвете и в проливе Па-де-Кале встретитесь с «Ливерпульской девой», она как раз идёт из Сан-Франциско. У неё на борту люди из компании. Они дадут вам всё нужное. Они оберут и обдерут свой корабль до ватерлинии, лишь бы у вас было сколько нужно провианта и команды!
Капитан покачал головой.
— Мистер Блеззард, этого недостаточно. Вы требуете слишком многого. Я… Бог свидетель, мне недостаточно, что вы покричали в жестяную трубку. Мне нужны приказы от вышестоящего начальства.
— Капитан, я думаю, мой приказ вы сочтёте достаточно веским. Вы позволите мне подняться на борт?
Капитан узнал голос.
Это был голос Бога. По крайней мере, его первого заместителя. Капитан узнал голос, но не самого человека, стоявшего у сходней. На говорящем было надето что-то вроде птичьей клетки. Во всяком случае, так показалось капитану сначала. Вблизи стало видно, что это каркас из тонкой проволоки, обтянутый марлей. Человек, облачённый в такое сооружение, передвигался в облаке дезинфицирующего средства.
— Сэр Джеффри! — сказал капитан на всякий случай, когда человек начал медленно подниматься по блестящим мокрым сходням.
