Ел он постно, спал жестко, все его на простоту тянуло. А из всех ихних нежностей только книжки любил.
Лотошился муравей сколько-то ден, а потом охнул, кругом себя желчью намочил да и лег на солнышко брюхом: пусть, мол, теперь другие поработают, а я мир устроил. Старатели.
Товарищи прикатили
На штабном автомобиле,
Про свободу рассказали,
Всем начальствам отказали.
Дадим барам порцию
Во свою пропорцию,
На колу нам тесно,
Отдавай, брат, кресло.
Коль мозгами шевелит,
Это будет большевик,
Коли мозгу вовсе нет,
Прозывается кадет.
А который выбирает,
Вовсе партии не знает,
Ему партьи все едино,
Только б войны прекратили.
Всему начальству штаны штопал, слова от него не слыхали. А теперь самый у нас первый говорун, «мы-ста да вы-ста». А если дело понять, такого выбирать не за что. В подполье-то и мышь геройствует. А ты нам таких выбирай, чтобы и при коте не потели.
Вон повыбирали больших людей, образованных,— один путей сообщения, другой земледелия, тот торговли, тот финансы. На все страны известные люди. А наш-то мужик: сам и дороги торит, и землю строит, и торговлей займается, и суд чинит, и войну ведет и с женой и с соседями, а теперь и с немцем. Один за все за правительство отвечает.
Повыбирали мы комитетчиков, а кто их знает, какие они за нас ходоки. Вон, говорят, в Питере один такой от солдат царя назад просил. Всем бы народом глядеть.
Ох, и тошно мне, дружочки,
Комитет обуза,
Полсапожки на шнурочках
По самое пузо
Комитет болтается,
По всем фронтам шляется,
Лучше б бар не корчили,
Скорей войну окончили
Слышать противно, как лодыри теперь рассуждать приучились. Поставь такого-то в управление,— коли добер, так, по себе судя, работу похерит навовсе; а коли зол тот ледащий, так кого ни то в палачи произведет, а сам глаз заплющит да на бархатах новых и разоспится.
Ну и мы не дураки, людей-то различать можем. По этому сомнению книги будут выпущены особые, в тех книгах большой урок будет: каких людей в управление выбирать.
Я сны теперь стал видеть особые: будто я всех рассуживаю или землю да дома отдаю. И так будто это с прохладцей, что теперь, думаю, и в яви не потеряюся.
Ты от меня голоса не жди, не выберу. Мой голос за того будет, что, от дела отвалившись, и снов с устали не видывает.
Уж ты Митя-Митенька,
Не ходи на митинги,
Как нам неохота
За тебя работать
Невдомек мне: вдруг выберут за приятельство, характер хороший. Я же все в уме держу, а ум-то чужому уху немой.
Батюшки, матушки,
Спелы груши, виноград,
Как поехал ваш сыночек
Депутатом в Петроград
Барышни-красавицы,
До свидания,
Как сижу я во дворце
В самом здании
Уж так-то я рад,
Выбирают в Петроград,
Уж я там, мальчишечка,
Буду князя чище
Им хорошо: самые важные дела делают, свободно туда-сюда разъезжают. А нас небось целой-то частью в Питер не пошлют. Вот мы и снялись сами.
Из простых многие теперь в лодыри подадутся. Особенно, которые говорить горазды. Слов нет, ихние разговоры на пользу; да только языку работа минуточка, а в одну такую минуточку на всю жизнь руки нежнеют.
Выборные которые уж и теперь за разговорами на труд времени не имеют. Пока-то только, что себя запускают, а чужими трудами не живут. А вот вызвонят языком места хорошие, как бы тоже немых людей не пооседлали.
Депутат надежа
Слова бабие,
На войну бы сам пошел —
Брюхо слабое
Забубённая головка
Ты, солдатский депутат,
Язычком-то чешешь ловко,
А до дела так не рад
Я некоторых теперь очень уважаю. Не пошли в выборные, с нами остались и пустякам не учат, а всё наиглавному — чтобы судьбы своей в чужие руки не отдавали.
Что-то не припомню, чтобы наша деревня в Думу выбирала; может, в ту Думу повыбраны мужики только богатые, такой нам Думы ненадобно Надежды не имеем, нам свою подавай.
Думе не верит, там, говорит, каторжники есть. А и всего-то там и ладного, что с каторги. Те хоть не холены, нашу тугу видят.
Не даю я, братцы, веры
Петроградскому эсеру,
На войну смущает,
Землю обещает
Эти, что в Думе, люди настоящие. Один за ними грешок есть — помещики все. А помещику до мужика рядом не стоится. Все через управляющего дорога.
Насажали в Думу бар,
А нам баре тот же царь.
В Государственную думу
Насажали толстосумов.
Эх, ты Дума-голова,
А мозгов не видно,
Приказала воевать —
Солдату обидно.
Теперь много здесь проявилось людей подходящих. Эти на сладкое не ласые. Всё до конца раскусили, никого, кроме рабочего человека, у власти не захотят. Этим верю.
Стану я голосовать,
В учредильню выбирать,
Выберу товарища
Со нашего пристанища
Здесь война покончилась,
Господа покорчились,
А солдатский депутат
По домам ведет солдат
Я тому теперь поверю, кто мира даст. Рядом-то с войной всё обман. И то и се, а самое-то главное напоследок. Этаким-то верить не приходится.
Депутатик-большевик
Самый лучший боевик,
С немцем не воюет,
Других врагов чует.
Ах и ох, не дай бог,
Агитатор без зубов,
Вкруг солдата кружится,
А с начальством дружится.
Наварила баба щей,
Соли недосыпала,
На солдатскую на шею
Офицеров выбрали
Почну щеголять,
Сапожки дерутся,
В комитет поручички
Нипочем берутся.
А намедни в Станиславов
Сам Керенский приезжал,
Ему нужно войны, славы,
Аж от жалости визжал.
