НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ... полностью

Католические народы, оставаясь феодально-земледельческими по мировоззрению, со времён католической Контрреформации, народных революций и раздела Западной Европы на католические и протестантские народные государства приспособились сосуществовать с протестантскими государствами, с их растущей экономической и военной мощью. Усиление централизации папского церковного правления и дворянского сословного государственного управления, а также узаконивание сверху налоговых прав и обязанностей участников цехового ремесленного производства давали им определённую историческую перспективу развития. Православные же народы Востока Европы сохраняли духовность и культуру феодальных отношений, какими эти отношения сложились при отсутствии цехового ремесленного производства, и они видели своё бытиё только в феодально-земледельческих производственных отношениях. Умозрение православных народов воинственно отрицало зарождающийся в кальвинистских протестантских странах городской мануфактурный и промышленный капитализм. Но оно не могло, как умозрение католических народов, опереться на собственную городскую культуру социальных отношений цехового ремесленного производства, а потому у православных государств было меньше возможностей противодействовать протестантским государствам материальными средствами ведения межгосударственной борьбы.

Если не имеющие государственной независимости православные народы в составе католических империй могли занять феодально-сельскохозяйственную нишу в системе имперских производительных сил и имперского разделения труда, сохраняя при этом земледельческую культурную и духовную самобытность, то у великорусского народа в Московской Руси положение было в корне иным. Московская Русь сама была государством, и великорусский народ воспринимал себя наследником не только древнерусской киевской державы, но и византийской православной традиции организации жизненного пространства государствообразующего народа через строительство империи. К тому же, Московская Русь оказалась в эпоху христианских народных революций единственным православным государством, а потому центром надежд всего православного мира на оправдание своей духовной и культурной традиции, на воссоздание православного имперского пространства.

Поэтому царская власть династии Романовых, первый царь которой был выбран сословно-представительным собором вследствие великорусской народной революции, весь 17 век напряжённо искала способы сближения укореняющегося в стране народного православного мировосприятия и представлений о необходимости использования западноевропейского опыта социальной организации городского производства для усиления и укрепления государственной власти. Ибо вопрос всё очевиднее вставал о выживании самой этой власти в новых обстоятельствах, когда со стороны соседней протестантской Европы нарастало материальное давление новых средств и способов ведения войны, в перспективе несущее неотвратимую угрозу независимости Московской Руси.

Основная сложность была в том, что страна первую половину семнадцатого столетия переживала мучительное рождение великорусского народного государства, и процесс этот был привязан к независимому от царской власти исторически объективному развитию великорусского народного самосознания, направляемого сословно-представительными соборами и православной церковью. Для этого сознания героями народной революции были не цари, а Минин и Пожарский, первые вожди зарождавшегося народного самосознания. Затронув этническое родоплеменное бессознательное стремление русского этноса Московской Руси к самосохранению, Минин и Пожарский указали ему направление единственного пути коллективного спасения из хаоса Великой Смуты в становлении народных общественных отношений и сословно-представительного народного государства.