Существование всякого народа определено религиозным идеалистическим мировоззрением, под духовным руководством которого происходила народная революция и народная Реформация. При отсутствии непосредственных материальных связей между множеством племён в разных землях государства, миллионы представителей государствообразующего этноса воспринимают своё особое единство лишь в идеальном мировосприятии, в сознании, определяющем их бытиё одним и тем же образом. Именно потому, что у народа “сознание определяет бытиё”, а не “бытиё определяет сознание”, воздействовать на мировосприятие народа, на его культуру через внешнее изменение бытия очень сложно. В бессознательном умозрении, в бессознательной памяти народа запечатлено то, что именно в определённом религиозном мировоззрении его предки, носители родоплеменного архетипа увидели единственный выход из Великой Смуты и коллективное этническое спасение. Как раз основополагающая связь самых глубоких бессознательных инстинктов, инстинктов этнического родового самосохранения, делает спасшее этнос мировоззрение духовной основой народного бытия, которую невозможно поменять в среде самих родоплеменных отношений. С этим и столкнулась царская власть народного государства Московская Русь, когда начала предпринимать попытки внедрять в стране городской образ жизни, городскую культуру западноевропейских народов ради спасения традиции государственной власти в складывающихся тяжелейших внешних обстоятельствах. Ей пришлось выбирать, какое же городское бытиё других христианских народов является наименее отторгаемым русским народным сознанием и позволит осуществить необходимые реформы для ускоренного развития городского производства.
Самым близким русскому народу и наиболее понятным русскому правящему классу было сословно-феодальное бытиё католических народов. За ним стояло лютеранское народное бытиё, так как лютеранство обосновывало развитие городского хозяйства и классовых имущественных отношений, но в пределах народного феодализма. И полностью неприемлемым являлось буржуазно-капиталистическое бытиё кальвинистских народов, – хотя важно заметить, именно к такому бытию тяготел царь Пётр Великий.
Постепенно крепнущее во второй половине 17-го века стремление царской власти навязать русскому народу западноевропейское городское бытиё, городскую культуру производственных отношений способствовало обособлению царского самодержавия от народа, неуклонному разрыву царизма с великорусским народным государством ради перехода к выстраиванию цезарианской государственной власти Российской империи. Этот разрыв проявлялся в постепенном оттеснении Земских соборов народных представителей на периферию государственных отношений, а затем и отказе царского самодержавия от созывов таких соборов, то есть отказе опираться на этнические традиции родоплеменной представительной общественной власти.
В Московской Руси эпоха рождения этнического народного государства завершилась в середине 17 века, когда истекала первая половина срока правления второго царя династии Романовых, Алексея Михайловича Тишайшего. Великорусская народная Реформация закончилась, и присущие такой Реформации самодовлеющие противоречия между нарождающимися поколениями с народным умозрением и отмирающими поколениями с народническим мировосприятием перестали определять внутреннюю и внешнюю политику государственной власти. Стратегия построения народного общества и народного государства, которая до середины 17 века диктовалась государственной власти предметными причинами и обстоятельствами острого противоборства нового общественного бытия со старым, исчерпала себя. К этому времени народная государственная власть укрепилась внутри страны настолько, что главными вопросами, которые в первую очередь должны были решать царь, боярская дума и сословно-представительные соборы, всё чаще оказывались вопросы отношений государства и великорусского народа с внешним миром. В среде правящего класса начался поиск новых долгосрочных целей, необходимых для дальнейшего развития государства. Основными требованиями к таким целям были требования обеспечить укрепление значения великорусской государственной власти в отношениях со всеми соседями: государствами, а так же степными кочевыми племенами в южном и восточном приграничье.
