Французская Национальная революция, которая произошла в консульской республике по воле военно-управленческой государственной власти, не имела ясного мировоззренческого и идеологического обоснования, не опиралась на вдохновляемую идеологией политическую силу, а потому не решила задачу создания самостоятельно развивающегося национального общества. После краха империи Наполеона I противоречие между народным умозрением крестьян и национальным мировосприятием горожан, которое сложилось в империи, вырвалось наружу. Безболезненная Реставрация королевской власти Бурбонов во Франции стала возможной именно благодаря мировоззренческому и политическому господству народного умозрения, она была следствием созданной Наполеоном I монархической государственной власти и отсутствием ясного содержания в идее нации. Сам император Наполеон I препятствовал переходу к более отвечающей духу народного умозрения конституционной монархии, и это обстоятельство ослабило его позиции. А вот подневольная уступка Людовика XVIII требованиям главного победителя империи Наполеона, русского царя Александра I согласиться на конституционную монархию и сохранение сложившихся после революции отношений собственности примиряла реставрируемую королевскую власть с подавляющим большинством населения страны. И в первую очередь с крестьянством. Отличие политики Бурбонов от политики Наполеона I было в том, что император французов Бонапарт использовал власть для обслуживания интересов городского капиталистического производства, а это вынуждало его вести непрерывные войны за расширение рынков сбыта, тогда как ограниченные в своих действиях конституцией Бурбоны отказались от регламентирующей поддержки интересов производства. В этом вопросе они отступили даже от политики дореволюционного королевского абсолютизма. При них городское производство оказалось, наконец, полностью предоставленным своим рыночным побудительным причинам развития. Долгое время оно переживало упадок, и для его выживания связанным с городскими производственными интересами слоям населения пришлось самим искать способы добиваться конкурентоспособности французских товарных изделий в сравнении с английскими товарами.
Но именно в связанных с интересами городского производства социальных слоях французских горожан поиски путей продвижения к национальному обществу пустили глубокие корни. По мере появления новых поколений горожан в их среде всё отчётливее проявлялось национально-общественное самосознание, всё более определённо творилась национальная субкультура, а взаимоотношения выстраивались на всё более явной национальной этике городских производственных отношений. У них появлялись собственные политические идеологии и политические движения, которым в условиях буржуазных свобод и представительной политической борьбы противостояли и народ, и либеральные политические силы, выражающие буржуазные спекулятивно-коммерческие интересы. Причём именно либеральные силы, циничные и космополитические, использовали союз с народными массами для того, чтобы подрывать политические позиции выразителей промышленных капиталистических интересов.
Во всю эпоху французской Национальной Реформации, которая началась с реставрации королевской власти Бурбонов, происходило ожесточённое внутриполитическое противоборство принципиально разных, но вынужденных сосуществовать традиций мировосприятия. А именно, отмирающей, народно-феодальной почвеннической, с одной стороны, и нарождающейся, национально-промышленной городской, ? с другой. Обусловленные этим то затихающие, то обостряющиеся социальная неустойчивость, революционные потрясения, ускоряли смену политических поколений, политических идей и форм власти, что было присущим всей эпохе французской Национальной Реформации. Они сосредотачивали внимание политических сил и государственной власти главным образом на внутренней политике. Поэтому государственная власть Франции, после бурного влияния на ход мировой истории во время Великой буржуазной революции и наполеоновских войн, в течение нескольких десятилетий, до установления империи Наполеона III придерживалась во внешней политике принципа добровольного изоляционизма. Только алжирские пираты, нанося существенный урон коммерческим интересам французских торговцев в Средиземноморье, вынудили королевскую власть поневоле, неохотно и с оглядкой на Великобританию втянуться в войну в Алжире. И только с согласия Великобритании, которая тоже видела в алжирских пиратах врагов своих меркантильных интересов в Средиземноморье, королевская Франция начала долгое и кровопролитное завоевание алжирского побережья и заселение его французскими колонистами, что заложило основы и дало опыт для будущей колониальной политики французского буржуазно-капиталистического государства.
