Голландская и английская народно-буржуазные революции начинались протестантской буржуазией, которая отталкивалась от религиозных воззрений кальвинизма. В этих революциях во время ожесточённой борьбы либо с внешней королевской властью, как было в Нидерландах в войне с королевской Испанией, либо с собственным королевским абсолютизмом, как было в Англии, сначала устанавливался республиканский образ буржуазного государственного правления. При революционном республиканском правлении учение Кальвина о личном предопределении и под воздействием отчётливо звучащей в Библии темы о богоизбранности евреев закономерно расширялось до обоснования этнического общественного предопределения и этнической общественной избранности, до этнократического отношения к миру со стороны того этноса, который осуществляет революцию. Иначе не удавалось добиться политической устойчивости, подчинения раскрепощённого буржуазной революцией хищного, “волчьего” эгоизма в накоплении капиталов и расхищении собственности задаче выстраивания новых государственных и социально-политических, “стайных” отношений, необходимых для восстановления в новом качестве рыночных общественно-производственных отношений. Если в Нидерландах, которые одновременно с революцией боролись за независимость от Испании, этническое предопределение скорее подразумевалось. То в державной Англии после преобразования республиканского пресвитерианского правления в республиканскую диктатуру Кромвеля идейное содержание военно-политического режима защиты производственных интересов приобрело откровенно этнократическое и англомессианское звучание, которое положило начало внешним завоеваниям Англии, колонизации многих стран мира с позиции англосаксонского этнического превосходства. Христианская идея имперского пространства с равноправными народами превращалась в Голландии и в Англии в идею народно-буржуазной империи, в которой государствообразующий народ подчиняет себе другие народы, народности и племена, не рассматривая их равными себе и находя оправдание тому в библейском примере отношения евреев к другим этносам.
Ход политической борьбы при народно-буржуазных революциях в Голландии и в Англии показал, что её поневоле начинала крупная буржуазия, которая придерживалась направлений умеренных течений кальвинизма, признающих эволюционный переход к конституционной монархии своей основной целью изменения средневековых государственных отношений. Как крупная нидерландская буржуазия, так и возглавляющие мятежный английский парламент пресвитериане-кальвинисты готовы были отказаться от собственно республиканской государственной власти. Они находили оправдание таким уступкам в Библии, в идеальном для христиан устроительстве ветхозаветного израильского царства, в котором царь был лишь руководителем исполнительной власти, полностью подотчётным законодательному Синедриону. Подобной, монархической, но с политическим господством законодательного собрания из представителей крупной буржуазии представлялась самой крупной буржуазии народно-буржуазная республика. В конституционной монархической республике они рассчитывали добиться главенства своего законодательного собрания над монархией и дворянским военно-управленческим сословием, чтобы использовать их для защиты и продвижения своих имущественных интересов. Единственное, что они требовали от короля взамен, была отмена средневековых феодальных прав и привилегий, которые позволяли королевской государственной власти осуществлять произвол в налогообложении, в распределении земельной собственности и в регламентировании экономики.
Но развитие событий тех революций следовало за подъёмом непримиримого недовольства к старой государственной власти со стороны широких слоёв горожан и земледельцев, носителей разбуженных традиций родоплеменной общественной власти. Так в Англии, воспользовавшись данными настроениями, индепенденты, радикальное крыло пуританской партии мелкой и средней буржуазии, которое выступало последовательным защитником радикально республиканского понимания кальвинизма, захватило влияние в армии и свергло королевскую власть, казнило короля. Однако воплощать идею республиканской власти индепенденты были способны только посредством угнетающей рыночные свободы выбора военно-политической диктатуры своего генерала Кромвеля. Их республиканские общественные идеалы не поддержало самое многочисленное среди населения страны общинное крестьянство, в том числе их слабо воспринимали набираемые в армию главным образом из общинных крестьян солдаты.
