Ещё при феодализме сословные противоречия феодальных землевладельцев и крестьянства были обусловлены разными представлениями о том, кто должен владеть земельной собственностью и средствами земледелия. Крестьяне культивировали общинные представления об общей, коллективной собственности на землю и орудия труда, а феодалы стремились утверждать частную собственность на землю и на средства производства. Пролетарское сознание перенесло данное противоречие разных сословных представлений об идеальных правах собственности на основные средства производства в индустриальные города и под воздействием идеологов коммунистического социализма превратило его в противоречие городских интересов собственности, то есть в противоречие политическое, связав его с борьбой социальных классов за политическую власть. При том, что сам пролетариат не являлся классом и не мог стать классом, ибо разделение общества на классы было чуждым его сословному народному умозрению. Классовым сознанием способны были проникаться только те слои наёмных рабочих, которые были уже во втором-третьем поколении горожанами, теряли связь с народными традициями мировосприятия.
Поскольку разные слои городских жителей по-разному видели идеал национального общества, постольку наибольшее влияние на становление не монотеистических общественных отношений оказывал тот слой, который был достаточно многочисленным и самым политически организованным. Политическая организованность всякого слоя горожан прямо зависела от опоры на собственную идеологию, от способности выражающей его интересы идеологии служить идеологическим насилием. А, чтобы стать жизнеспособной, политически организующей массы, идеология должна была, так или иначе, затрагивать архетипическое бессознательное людей, то есть она должна была вольно или невольно отражать расовые и этнические особенности людей, объединять их в этнические и расовые сообщества. Разработчики идеологий вынуждены были, вольно или чаще невольно, как это было в марксизме, предлагать способы сохранения традиций родовых первобытнообщинных отношений, расовых и этнических по своей сути, в новых условиях индустриального сосуществования множества людей. Мелкая и средняя буржуазия в своём большинстве тяготела к откровенному демократическому этническому национализму, поддерживала распад феодальных империй и имперских монотеистических пространств и провозглашала политику построения этнократического национального общества, в условиях рыночных отношений конкурирующего с внешним миром посредством двойной этики и морали. Пролетариат же привлекала понятная ему диктатура народных
