Неудачные войны с революционной Францией подорвали ресурсы и престиж держав Западной и Центральной Европы. И Павел Первый устремился расширять европейское влияние Российской империи, охотно откликнулся вступить в очередную антифранцузскую коалицию. Отличительной чертой его политики было намерение вырваться из свойственной царствованию его матери зависимости самодержавной власти, как от дворянской демократии, так и от либерального космополитизма связанной с торговлей сырьём аристократии, которая потянулась к масонству, к обслуживанию коммерческих интересов Британии и к отрицанию необходимости в сильной государственной власти Российской империи. Этим обуславливались его перетряски в армии и в чиновных учреждениях, авторитарное принятие нового закона о престолонаследовании, отменяющего закон Петра Великого и желание сблизить православие и католицизм ради обоснования права России предстать общеевропейской феодально-бюрократической империей. Избрание его магистром Мальтийского ордена, встреча с папой римским после громких побед России на Средиземном море и в Италии укрепили убеждённость Павла Первого в свой правоте. Его увлекала мысль совершить объединение феодальных государств Европы под покровительством государственной власти единого христианского самодержавного правителя, произвольно подчиняющего интересы русского дворянства такой цели. На этом пути он столкнулся с интересами австрийского императорского дома и правящих кругов Великобритании, которые воспользовались победами русских войск над французскими, чтобы затем действовать в одностороннем порядке против усиления самодержавной России. Неожиданное для Павла Первого предательство союзниками русских войск, которое привело к сдаче части из них общему противнику, стало причиной резкого ухудшения его отношения к правительству Великобритании и к Австрии. В отместку коварству господствующих в них кругов знати он дал согласие на сближение с пришедшим к власти во Франции первым консулом генералом Наполеоном Бонапартом. Такая затратная волюнтаристическая внешняя политика, когда в собственной стране уже десятилетие явно обострялся экономический кризис из-за исчерпания возможностей старых способов феодально-бюрократического управления крепостными производственными отношениями, тревожила дворянство, шла вразрез с правилами дворянской демократии и интересами либерально настроенной аристократии. Память о восстании Пугачёва и судьбе французского дворянства после революции во Франции подталкивала к действиям, и поощряемый послом Британии и масонами заговор близких к царю военных и аристократических кругов закончился убийством Павла Первого.
Его сын Александр Первый был человеком другого склада мышления, – более гибким и скрытным, понимающим дух нового времени. Молодой царь занялся решительным совершенствованием военно-чиновничьего управления дворянского самодержавия, приспосабливая его к последствиям французской революции, которые при консулате Наполеона Бонапарта стали уже очевидно необратимыми. Существенные, призванные усилить правительство и царя изменения исполнительной власти Российской империи сопровождались попытками создать помимо дворянского демократического самоуправления представительную власть, опирающуюся на поддержку более широких слоёв населения, что отразил подготовленный Сперанским проект Государственной Думы, как подобия Земского собора русского народа семнадцатого века. Политические изменения призваны были служить оживлению экономики через поворот к производству товаров потребления и рыночному товарообмену, долженствующему подтолкнуть развитие торгово-промышленного капитализма, как общественной потребности. Именно старые способы регламентирования производственных отношений и пределы возможностей правительства делать заказы на промышленные изделия превратились в препятствие для дальнейшего роста промышленного производства, вынуждали сохранять крепостную привязанность работников к предприятиям, которая после революции во Франции стала олицетворением средневековой отсталости России.
