К тому времени господствующий класс Великобритании ещё не оправился от последствий поражения в войне со своими североамериканскими колониями. Вследствие резкого сокращения сбыта товаров Англии на самых богатых, европейских рынках их потребления, которые оказались под властью Наполеона, и из-за ухудшения финансового положения дел в буржуазно-капиталистическом королевстве, ухудшались условия жизни и возбуждались традиции родоплеменных общественных отношений у множества англичан. В конечном итоге даже в пронизанной духом меркантилизма Англии политическую победу одержали политические силы, связанные с промышленными капиталистическими интересами. Эти силы принялись укреплять государственную власть ради ускоренного развития промышленного капиталистического производства для военных нужд, насильно использовать накопленные в стране коммерческие капиталы для модернизации и расширения производства на основе достижений промышленного переворота. А во всеохватную борьбу между Францией и Великобританией за политическое и экономическое капиталистическое господство в Европе и в мире в целом поневоле втягивались все остальные европейские страны. Во всех странах Европы происходило возбуждение этнических традиций родоплеменных общественных отношений, которое вело к укреплению государственной власти в каждой из стран, к подчинению интересов торговли интересам военного производства.
В Англии и во Франции в условиях капиталистического рынка труда быстро налаживалось военное производство на основе промышленного переворота и крупных правительственных заказов. Особенно значительным было возрастание производства в Англии, которое за короткий срок превратило её в неоспоримо ведущую промышленную державу мира. Феодально-бюрократические государства Европы с их крепостным правом и регламентирующим производственные отношения абсолютизмом были не в состоянии выдержать гонку производства вооружений, которую навязали им Англия и Франция. Следствием стало утверждение полного превосходства английского флота на морях и в океанах и завоёвание Наполеоном феодально-бюрократических государств западной и центральной континентальной Европы, свержение в ряде из них правящих династий, что повсеместно подрывало прежние основания устойчивости феодальных государственных отношений. Без обращения к бессознательному умозрению, к этническим родоплеменным общественным побуждениям и к народному патриотизму, способному объединить аристократию, среднее и мелкое дворянство и массы крестьянства, нельзя было надеяться бороться с непрерывно растущим могуществом французской империи Наполеона за собственные политические и экономические интересы. Поэтому в Европе повсюду и во всех слоях населения происходил подъём народного общественного самосознания и религиозных настроений, на которых выстраивались народные общественные отношения.
В лютеранских государствах Германии христианское протестантское сознание объединяло крестьянские и городские общины, а так же дворянство в единые народные общественные отношения постольку, поскольку оно обосновывалось рациональной идеалистической философией, примиряющей крестьянское умозрение и городское мировосприятие. Для противодействия разрушающему народные отношения влиянию на горожан французского материализма необходим был такой взлёт философской мысли, который позволил бы подчинить материалистическое мировосприятие идеалистическому, светский атеизм фидеизму. Он и произошёл в протестантской Германии. В трудах Канта, позже Гегеля и ряда их современников теоретический идеализм был поднят на такую высоту, с которой французский материализм эпохи французского Просвещения смотрелся упрощённым, примитивным, терял убедительность для рационального городского мышления. Поэтому всё течение лютеранского переосмысления французского материализма этого времени превратилось в выдающееся явление с самыми серьёзными последствиями для мирового исторического развития. В дворянской культуре северной Германии идеалистическое переосмысление французского материализма лютеранской философией породило немецкий мистический романтизм, который проникал в народное умозрение, стал отличительным признаком лютеранских немцев, их своеобразным духовным иммунитетом против материализма, позволяющим сохранять народно-феодальные общественные отношения в новую эпоху наступления материальных капиталистических интересов, подчинять идеал нации романтическому идеалу народа.
