НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ... полностью

Следствием стало то, что в России были посеяны зёрна особого, русского видения не монотеистического идеала будущего общества. Лучшие политические мыслители разночинцев развивали диалектический философский материализм дворян декабристов и их последователей Огарёва и Герцена. Они превратили диалектический материализм в непременную составляющую идейной политической борьбы в России и, отталкиваясь от его положений, пересмотрели французский метафизический социализм, преобразуя в особый русский диалектический социализм. Французский социализм произрастал из французского метафизического материализма эпохи французского Просвещения, а потому был не способен вести серьёзную идейную борьбу с немецким лютеранским идеализмом Канта, Гегеля и ряда других философов, искал примирения с ним в философии позитивизма. Русский же социализм развивался на основаниях традиций успешной критики лютеранского идеализма с точки зрения русского диалектического материализма и не нуждался в компромиссах с идеализмом. Поэтому с появлением первых системных работ Маркса в середине 19 века его учение нашло в разночинских кругах России гораздо более глубокое понимание, чем это было в самой Германии, что имело огромное значение для дальнейшей судьбы русского народа и мира в целом.

В 40-50-х годах девятнадцатого столетия вся идейная борьба в России была сосредоточена вокруг вопроса о крепостном праве. Среди сторонников отмены крепостнических порядков в это время выделились два течения с непримиримо противоположными взглядами на способы осуществления разрыва с крепостными отношениями. С одной стороны были те, кто предлагали бороться за либеральные реформы, посредством либеральных реформ предотвращать революционный взрыв недовольства народных низов. Они выражали настроения определённых слоёв мещанских и представителей дворянского сословия, чьи интересы определялись коммерческими связями с западной Европой. Либеральные реформы позволили бы им расширять торговлю российскими сырьевыми товарами с наиболее развитыми западноевропейскими государствами, подчинили бы внутреннее производство Российской империи их стремлениям получать самую высокую прибыль на посреднических сделках, в том числе при завозе промышленных изделий из западной Европы. Само появление и существование либеральных реформаторов было обусловлено отсталостью народного общественного бытия и городского социального умозрения государствообразующего этноса России от того общественного бытия и городского социального умозрения, которое складывалось в наиболее развитых государствах западной Европы. Либеральные реформаторы оказывались паразитами отсталости России, они были прямо заинтересованы в сохранении отсталых социальных и промышленных производственных отношений в России, в отчуждении русского народа от не монотеистического идеала общества.

С другой стороны собирались с силами русские революционные демократы, прямые политические наследниками традиций русской дворянской демократии и декабристов. Они хотели изменить существо народных общественных отношений, оторвать их от средневекового православного сознания, чтобы повернуть русский народ к светскому демократическому самоуправлению, добиться социальной справедливости на основе представлений о создании условий для производительного общественного труда, только и позволяющего обеспечить собственное производство продуктов общественного потребления. В их представлениях торговля имела подчинённое, обслуживающее производство значение, не должна была получать спекулятивную посредническую прибыль. Именно революционные демократы выражали архетипические побуждения государствообразующего этноса, то есть русских, стремились оседлать эти побуждения для воплощения своих идеалов обновлённых общественных отношений.

Антагонистическая, непримиримая противоположность либерального реформизма и революционного русского демократизма, которая сложилась в идейной борьбе за отказ от крепостного права, стала с того времени главной отличительно чертой антифеодального политического движения в России. Она оказывала определяющее воздействие на разработку русского видения не монотеистического, в том числе индустриального социалистического общества.